Заметки о странной литературе. База. Ч. XI

Глава 1. Становление концепции: от шумерских табличек к бестселлерам Захарии Ситчина (1976–1995)

Современная мифологема Нибиру и аннунаков как инопланетной расы, генетически сотворившей человечество, зародилась не в древности, а во второй половине XX века, став результатом особого сплава псевдоархеологических гипотез, буквалистского прочтения религиозных текстов и растущего общественного запроса на альтернативные объяснения происхождения человека. В подлинных клинописных источниках Шумера и Аккада слово «аннунаки» (шумер. Anunna, аккад. Anunnaki) обозначало группу божеств, связанных с определением человеческих судеб, плодородием и подземным миром, и никогда не подразумевало существ, прибывших с иной планеты. Термин же «Нибиру» (аккад. Nēberu) фигурировал в астрономических и астрологических табличках как обозначение планеты Юпитер, иногда Меркурия, либо точки небесной переправы, но отнюдь не неизвестной планеты с вытянутой орбитой. Трансформация этих понятий в развёрнутую теорию палеоконтакта началась с публикации, которая вышла в 1976 году в Нью-Йорке и навсегда изменила ландшафт альтернативной истории.

Книга Захарии Ситчина «Двенадцатая планета» (оригинальное название — The 12th Planet, 1976, издательство Harper, New York) стала тем текстом, в котором впервые были сформулированы ключевые тезисы, лёгшие в основу всего последующего направления. Ситчин, родившийся в 1920 году в Баку, получивший экономическое образование в Лондонском университете и самостоятельно изучавший шумерскую клинопись, с самого начала заявил о себе как о единственном исследователе, сумевшем правильно прочесть древние тексты. В «Двенадцатой планете» он выдвинул радикальную гипотезу: аннунаки являются не богами, а разумными существами, прибывшими на Землю с планеты Нибиру, которая обращается вокруг Солнца по вытянутой эллиптической орбите с периодом в 3600 лет и в перигелии пересекает внутренние области Солнечной системы. В этой работе Ситчин писал: «The twelfth planet, the home planet of the Anunnaki, is the missing link in our solar system… The Anunnaki came to Earth from Nibiru, seeking gold to save their dwindling atmosphere» — «Двенадцатая планета, родная планета аннунаков, является недостающим звеном в нашей Солнечной системе… Аннунаки прибыли на Землю с Нибиру в поисках золота, чтобы спасти свою истощающуюся атмосферу». Этот двойной тезис — о существовании неизвестной планеты и о сугубо материальной причине межпланетной экспедиции — задал концептуальный каркас, вокруг которого в последующие десятилетия наращивались всё новые подробности.

Сущность ситчиновской модели базируется на последовательном буквализме, исключающем какую бы то ни было символическую или ритуальную интерпретацию древних текстов. Ситчин постулировал, что мифы, эпосы и религиозные гимны Шумера, Аккада и библейского мира являются не отражением архетипических сюжетов или поэтическим осмыслением природных явлений, а протокольной фиксацией реальных исторических событий, участниками которых были пришельцы с Нибиру. В этой картине мира нет места сакральному в привычном понимании: божественное — это лишь технологически превосходящее, аннунаки — это смертные существа из плоти и крови, чьё долголетие объясняется более медленным течением времени на их родной планете, а «чудеса» суть работа инопланетных приборов. Центральная антропологическая идея Ситчина заключается в том, что современный человек, Homo sapiens, не является продуктом естественной эволюции, а был создан искусственно путём генетической манипуляции, когда аннунаки под руководством учёного по имени Энки соединили собственные гены с генами местных гоминидов, чтобы получить послушную рабочую силу для добычи золота. В «Двенадцатой планете» эта мысль выражена афористично: «Man is the product of evolution; but modern Man, Homo sapiens, is the product of the 'gods'» — «Человек есть продукт эволюции, но современный человек, Homo sapiens, есть продукт деятельности "богов"». Таким образом, в ситчиновской онтологии человечество лишалось самостоятельного происхождения и превращалось в инструментальный проект инопланетной цивилизации, что одновременно низводило человека до статуса генетически модифицированного раба и наделяло его особой космической значимостью как носителя искры иного мира.

Методология, позволившая Ситчину извлечь такую картину из клинописных памятников, отличалась крайней вольностью в обращении с первоисточниками. Ситчин исходил из допущения, что все без исключения шумерские и аккадские термины, которые хотя бы отдалённо напоминают названия летательных аппаратов, оружия или технических приспособлений, должны интерпретироваться буквально, с применением современного технологического лексикона. Так, шумерское слово mu, обозначавшее «небесную ладью» богов, он переводил как «ракета», а описания сияния божеств — как указания на радиацию или лазерное оружие. Самоназвание аннунаков он этимологизировал как «Those Who From Heaven To Earth Came» — «те, кто с небес на Землю сошли», игнорируя общепринятый перевод «семя князя» или «порождение Ану». Кроме того, Ситчин активно применял метод компаративного бриколажа, соединяя фрагменты из разных эпох и культур в единую хронологию: например, библейский рассказ о сотворении человека он прямо выводил из шумерских поэм, а уничтожение Содома и Гоморры трактовал как ядерную бомбардировку, устроенную враждующими кланами аннунаков. Такой подход позволял создавать иллюзию непротиворечивого нарратива, но полностью порывал с принципами исторической и филологической критики, требуемыми в академической науке.

Успех «Двенадцатой планеты» побудил Ситчина к продолжению серии «Хроники Земли» (The Earth Chronicles), каждая новая книга которой наполняла исходную схему конкретными деталями и расширяла её географически. В 1980 году вышла «Лестница в небо» (оригинальное название — The Stairway to Heaven), где автор ввёл в оборот концепцию космопорта аннунаков на Синайском полуострове и интерпретировал библейское сказание об Исходе как эпизод борьбы за контроль над этим стратегическим объектом. Пять лет спустя, в 1985 году, была опубликована книга «Войны богов и людей» (оригинальное название — The Wars of Gods and Men), в которой Ситчин подробно описывал ядерный конфликт между аннунаками, якобы приведший к гибели шумерских городов и оставивший радиоактивный след в виде «соли» на месте цветущих равнин. В 1990 году появилась работа «Потерянные царства» (оригинальное название — The Lost Realms), переносившая основное действие в доколумбову Америку и доказывавшая, что цивилизации майя и инков также испытали влияние аннунаков, а их календари хранили память о прибытии Нибиру. Каждая из этих книг не просто добавляла новые факты, но и последовательно укрепляла метафизический каркас теории: история Земли представала как череда циклических возвращений Нибиру, во время которых пришельцы корректировали ход человеческой цивилизации, а все религиозные войны и политические катаклизмы объяснялись вмешательством извне.

С первых же лет своего существования концепция Ситчина столкнулась с жёсткой критикой со стороны профессиональных ассириологов, лингвистов и астрономов, причём основные критические аргументы касались именно методологического произвола автора. Одним из первых развёрнутый отрицательный отзыв дал антрополог и лингвист Роджер Уэскотт, который в 1979 году в журнале «The Humanist» охарактеризовал «Двенадцатую планету» следующим образом: «Sitchin's method is an intellectual disaster; he misreads, misquotes, and misinterprets at every turn» — «Метод Ситчина — это интеллектуальная катастрофа; он ошибается в прочтении, искажает цитаты и неверно интерпретирует на каждом шагу». Уэскотт указал на то, что автор произвольно выбирает значения клинописных знаков, игнорируя их поливалентность, и конструирует переводы, которые не согласуются ни с одним признанным словарём. В дальнейшем к этой критике присоединились специалисты по шумерскому языку, в частности Джон А. Хэллоран, который в своих работах 1990-х годов подчёркивал, что «Sitchin's translations are not supported by any known grammar or dictionary; they are pure invention» — «Переводы Ситчина не подтверждаются ни одной известной грамматикой или словарём; они являются чистой выдумкой». Астрономы, со своей стороны, демонстрировали, что орбита Нибиру, описанная Ситчиным, физически невозможна: тело с периодом 3600 лет и настолько вытянутым эллипсом не могло бы сохранять стабильность в течение миллионов лет, а его появление во внутренних областях Солнечной системы вызвало бы катастрофические гравитационные возмущения, которых не наблюдается. Никаких следов массивной планеты, периодически приближающейся к Земле, не фиксировала и астрономическая аппаратура, что делало всю гипотезу несовместимой с данными наблюдений.

Захария Ситчин не оставлял критические выпады без ответа, выстраивая защиту на нескольких взаимосвязанных риторических линиях. В предисловии к книге «Войны богов и людей» (1985) он писал: «Those who cling to outdated dogmas will never accept the truth, but the evidence speaks for itself» — «Те, кто цепляется за устаревшие догмы, никогда не примут истину, но доказательства говорят сами за себя», тем самым рисуя своих оппонентов как консерваторов, неспособных к интеллектуальному обновлению. В интервью 1995 года он развивал эту мысль, утверждая, что «the so-called experts are merely parroting what they were taught; they dare not challenge the establishment» — «так называемые эксперты лишь повторяют заученное; они не смеют бросить вызов истеблишменту». Ситчин периодически обвинял академическое сообщество в заговоре молчания и сознательном искажении древних текстов с целью сохранить авторитет традиционных религиозных и научных догм. Одновременно с этим он апеллировал к суду читателей, подчёркивая, что его книги продаются миллионными тиражами, а значит, именно его версия находит отклик у «простых людей», свободных от предрассудков университетского образования. Таким образом, полемика с самого начала вышла за рамки чисто научных дебатов и обрела характер противостояния между «официальной наукой» и «народным просвещением».

Несмотря на единодушное неприятие в академических кругах, в маргинальной научной среде и в сообществах, увлечённых уфологией и альтернативной историей, идеи Ситчина быстро набирали сторонников. К середине 1990-х годов вокруг «Хроник Земли» сформировалась устойчивая читательская аудитория, проводились конференции и семинары, а сам автор обзавёлся статусом гуру палеоконтакта. 

Глава 2. Развитие, трансформация и апогей мифа о Нибиру и аннунаках в эпоху интернета и предсказаний конца света (1996–2012)

К середине 1990-х годов корпус идей, заложенный Захарией Ситчиным в «Хрониках Земли», обрёл устойчивую читательскую аудиторию и начал стихийно обрастать новыми интерпретациями, выходившими далеко за рамки авторских намерений. Если первая фаза существования гипотезы — с 1976 по 1995 год — характеризовалась почти единоличным доминированием Ситчина как главного и практически безальтернативного источника, то последующий период, охватывающий вторую половину 1990-х и всё первое десятилетие XXI века, стал временем её стремительной диверсификации, вирусного распространения через интернет и сращивания с эсхатологическими ожиданиями, прежде всего связанными с датой 21 декабря 2012 года. Именно в эти годы из сравнительно узкого околонаучного дискурса Нибиру и аннунаки перешли в разряд глобальных медийных феноменов, породив беспрецедентную по масштабу волну тревоги, спекуляций и ответной научной критики.

Одним из первых авторов, подхвативших и творчески переработавших ситчиновскую парадигму в новых исторических условиях, стал британский исследователь Алан Элфорд. Его книга «Боги нового тысячелетия» (оригинальное название — Gods of the New Millennium, 1996) представляла собой попытку примирить теорию палеоконтакта с достижениями современной генетики и новейшими данными космических исследований, сохраняя при этом верность центральному тезису о внеземном происхождении аннунаков. Элфорд, в отличие от Ситчина, не претендовал на самостоятельное прочтение клинописных табличек, а работал в основном с уже опубликованными переводами и интерпретациями, компонуя их в единую картину и расставляя собственные акценты. В его изложении аннунаки представали как существа, чья биология была принципиально отлична от человеческой, что добавляло к исходному материалистическому палеоконтакту Ситчина оккультно-энергетическое измерение. Элфорд утверждал, что Нибиру посещала Землю в 11 000, 7 400, 3 800 и 200 годах до нашей эры, а в последний визит все аннунаки покинули нашу планету, оставив человечество развиваться самостоятельно. Эта хронология, хотя и корректировала ситчиновскую, сохраняла верность базовому принципу циклических возвращений. В 1997 году книга была переиздана, и с Элфордом был подписан контракт на написание продолжения, результатом которого стали книги «Решение Феникса» (The Phoenix Solution, 1998) и «Когда Боги спустились вниз» (When the Gods Came Down, 2000). В этих работах Элфорд всё дальше отходил от буквализма Ситчина в сторону символической интерпретации мифов, что в конечном счёте привело его к пересмотру и отказу от ряда ключевых постулатов палеоконтакта, включая идею о том, что боги были инопланетянами во плоти.

Параллельно с деятельностью Элфорда и других популяризаторов, сам Ситчин продолжал расширять и уточнять свою систему. В 1998 году он опубликовал книгу «Космический код» (The Cosmic Code, 1998), в которой впервые столь подробно сфокусировался на астробиологической и метафизической роли ДНК как носителя информации, заложенной аннунаками при сотворении человека. Он писал: «The genetic code is the cosmic code; it links Earth to Nibiru and humanity to its creators» — «Генетический код — это космический код; он связывает Землю с Нибиру, а человечество — с его создателями». Эта формулировка окончательно закрепила одну из ключевых сущностных идей ситчинизма: человек не является ни венцом самостоятельной эволюции, ни творением трансцендентного Бога, но выступает как запрограммированный биологический артефакт, чья истинная природа раскрывается лишь через расшифровку инопланетного послания, записанного в его собственных генах. В 2007 году Ситчин выпустил книгу «Конец времён: Армагеддон и пророчества о возвращении» (The End of Days: Armageddon and Prophecies of the Return, 2007), в которой он обратился к эсхатологической теме, связывая библейские пророчества с ожидаемым возвращением Нибиру, но категорически отвергая какую-либо связь с календарём майя и 2012 годом. Его последняя завершённая работа, «Гиганты на Земле» (There Were Giants Upon the Earth, 2010), была посвящена поиску материальных свидетельств генетических экспериментов аннунаков, якобы оставивших след в виде гигантских скелетов и необычных захоронений.

Однако подлинный взрыв популярности концепции Нибиру был связан не столько с новыми книгами Ситчина, сколько с распространением интернета и возникновением множества независимых веб-сайтов, форумов и видеоканалов, авторы которых с энтузиазмом подхватили идею блуждающей планеты и срастили её с эсхатологическими ожиданиями, циркулировавшими вокруг даты 2012 года. Некто Н. Лидер в 1995 году объявляет себя «контактёром», якобы получая сообщения от инопланетян из системы Зета Ретикули через имплантат в мозгу. Мда. Естественно (в смысле естественно лля дурдомовского континуума), идеи «избранности» для предупреждения человечества о неминуемом проходе через внутреннюю Солнечную систему массивного объекта, который отождествлялся с Планетой X и — что критически важно — с Нибиру Ситчина: «Planet X does exist, and it is the 12th Planet, one and the same» — «Планета X существует, и это Двенадцатая Планета, одно и то же». Изначально катастрофа предсказывалась на май 2003 года, но по мере того как эта дата приближалась и проходила без каких-либо происшествий, последователи Н. Лидер переносили её на более поздние сроки, в конечном счёте связав с 2012 годом. Следует подчеркнуть, что сам Ситчин неоднократно и весьма настойчиво дистанцировался от этих апокалиптических спекуляций. Он всегда придерживался расчётного периода обращения Нибиру в 3600 лет и относил её следующее появление к гораздо более отдалённому времени. В интервью он заявлял: «I have never linked Nibiru to the Mayan calendar or to 2012; those who do so misunderstand both my writings and the ancient sources» — «Я никогда не связывал Нибиру с календарём майя или с 2012 годом; те, кто это делает, не понимают ни моих работ, ни древних источников». Тем не менее именно его терминология и образный ряд были присвоены интернет-сообществами, создавшими гибридную мифологему, в которой астрономическая гипотеза о Нибиру как неизвестной планете Солнечной системы слилась с пророчествами о неминуемой глобальной катастрофе.

Примечательно, что в 1980-е и 1990-е годы в научной астрономической среде действительно велась дискуссия о возможном существовании «Планеты X» — гипотетического массивного объекта за орбитой Нептуна, которым пытались объяснить наблюдаемые возмущения орбит Урана и Нептуна. К началу 2000-х годов эти возмущения были признаны результатом неточностей в измерениях, а систематические обзоры неба не выявили никакой крупной планеты в пределах Солнечной системы. Однако слухи о «Планете X» не только не утихли, но и были активно ассимилированы сторонниками теории Нибиру, которые стали утверждать, что Нибиру и есть искомая Планета X, что астрономические данные намеренно искажаются, а орбита аномального объекта была предсказана Ситчиным задолго до современных компьютерных симуляций. Так родился один из наиболее устойчивых и пугающих элементов всей конструкции — представление о том, что Нибиру не просто существует, но и стремительно приближается к Земле, неся с собой катастрофические последствия.

Одновременно с этим в 2000-е годы происходило сращивание ситчиновских идей с другими конспирологическими и эзотерическими доктринами. Наиболее заметной фигурой здесь стал британский писатель Дэвид Айк, который ещё в середине 1990-х годов начал развивать теорию о «рептильной расе» (рептилоидах), тайно управляющей миром. В своих книгах «Самая большая тайна» (The Biggest Secret, 1999) и последующих бреднях Айк многократно ссылался на Ситчина, заимствуя его интерпретацию аннунаков как инопланетной расы, но при этом радикально переосмысляя её. В трактовке Айка аннунаки (или «Архонты») — это не просто гуманоиды с другой планеты, а межпространственная раса рептилоидных существ, которая «захватила» Землю и питается энергиями страха и страдания. Эта гибридизация ситчинизма с рептилоидной конспирологией стала чрезвычайно влиятельной линией, породив обширную субкультуру и в конечном счёте выведя концепцию далеко за пределы какой-либо научной или исторической методологии в область глобальной конспирологической мифологии цифровой эпохи.

Научное сообщество отреагировало на эту волну с нарастающей тревогой. Астрофизик и популяризатор науки Фил Плейт, создатель блога «Bad Astronomy», посвятил разоблачению мифа о Нибиру множество публикаций, одна из которых, датированная 2003 годом, содержит лаконичную характеристику: «Nibiru is a planet that does not exist, in an orbit that cannot work, predicted from texts that do not say what they are claimed to say» — «Нибиру — это планета, которой не существует, на орбите, которая не может работать, предсказанная текстами, которые говорят не то, что им приписывают». Позднее Плейт систематически разбирал астрономическую невозможность предсказаний о Нибиру на своём сайте, демонстрируя, что орбита с периодом в 3600 лет, пересекающая внутреннюю Солнечную систему, была бы нестабильна, а появление такого объекта давно было бы замечено астрономами.

Ещё более резонансной стала прямая полемика с адептами Нибиру, развернувшаяся в 2008–2009 годах вокруг Дэвида Моррисона, старшего научного сотрудника Института астробиологии НАСА. Моррисон, столкнувшись с лавиной писем от обеспокоенных граждан, спрашивавших, правда ли, что правительство скрывает приближение планеты-убийцы, выступил с рядом публичных заявлений и даже создал специальную страницу часто задаваемых вопросов, где писал: «There is no such thing as Nibiru. It is a hoax, plain and simple. There is no evidence of any kind for a planet or brown dwarf heading our way. If there were, astronomers would be shouting it from the rooftops» — «Никакой Нибиру не существует. Это мистификация, просто и ясно. Нет никаких доказательств того, что к нам приближается планета или коричневый карлик. Если бы они были, астрономы кричали бы об этом с крыш». На это сторонники теории возражали, что само опровержение со стороны НАСА является доказательством заговора: «the more they deny, the more it proves they are hiding something» — «чем больше они отрицают, тем больше это доказывает, что они что-то скрывают», как сформулировал типичный анонимный комментарий в 2009 году. Таким образом, полемика вошла в циклический тупик, характерный для конспирологического дискурса: любые опровержения интерпретировались как подтверждения.

Параллельно с астрономической критикой развивалась и лингвистическая. Майкл Хейзер, исследователь Библии и древних ближневосточных языков, в конце 2000-х годов начал публиковать на своём сайте развёрнутую критику переводов и интерпретаций Ситчина. В 2008–2009 годах он систематически разбирал клинописные источники, на которые ссылался Ситчин, и демонстрировал, что ни один из них не содержит описания планеты Нибиру за пределами орбиты Плутона, планеты с 3600-летним периодом обращения или связи аннунаков с какой-либо планетой вообще. Хейзер писал: «Sitchin's Sumerian is not merely bad; it is a fantasy language invented by a man who never took a course in cuneiform» — «Шумерский язык Ситчина не просто плох; это фантазийный язык, придуманный человеком, который никогда не посещал курсов клинописи». В ответ сторонники Ситчина обвиняли Хейзера в предвзятости и в том, что он неверно интерпретирует шумерскую иконографию, в частности цилиндрическую печать VA-243, которую Ситчин считал изображением Солнечной системы с Нибиру.

В среде последователей Ситчина в этот период также не было монолитности. Помимо уже упомянутых Элфорда и Айка, можно назвать Маршалла Мастерса, Джейсена Рэнда, Террала Крофта и Пола Бегли, которые активно пропагандировали идею катастрофы 2012 года. Каждый из них добавлял к исходной матрице собственные вариации: от техницистских, делавших упор на астрономические расчёты, до откровенно эзотерических, включавших ченнелинг и экстрасенсорные пророчества. В русскоязычном пространстве наиболее влиятельным популяризатором стал уже упоминавшийся проект «Сдвиг полюсов», который на протяжении многих лет систематически переводил и адаптировал западные источники, дополняя их собственными построениями в области электромагнетизма и теории планетарных катастроф. К концу первого десятилетия XXI века сложилась парадоксальная ситуация: с одной стороны, астрономическое и лингвистическое сообщества выступали единым фронтом, категорически отрицая как существование Нибиру, так и научную обоснованность ситчиновской экзегезы; с другой — глобальная аудитория, подстёгиваемая вирусным контентом и апокалиптическими настроениями, проявляла гораздо больше доверия к самоучкам и блогерам, нежели к официальным институтам. Пик этого разрыва пришёлся на 2012 год, когда ожидание появления Нибиру достигло максимального накала, чему способствовали многочисленные книги, статьи, документальные фильмы и интенсивное обсуждение в социальных сетях. Сто миллионов дурдомовских психов стояли на ушах.

Глава 3. Угасание, мутация и современное состояние мифа о Нибиру и аннунаках (2013–2026)

Наступление 22 декабря 2012 года стало моментом истины для глобальной психушки, ожидавшей появления планеты Нибиру и связанных с нею катастроф. По ТВ кажется, только об этом и говорили. Но увы! Вопреки многочисленным пророчествам, заимствовавшим терминологию Захарии Ситчина и календарные спекуляции вокруг цикла майя, никаких астрономических аномалий или катаклизмов не произошло. Однако это не-событие ни в коем случае не уничтожило нарратив! Напротив, оно запустило его глубокую внутреннюю перестройку, которая продолжается до настоящего времени. Смерть Ситчина 9 октября 2010 года лишила теорию центральной авторитетной фигуры, однако его книги — «Двенадцатая планета» (The 12th Planet, 1976), «Лестница в небо» (The Stairway to Heaven, 1980), «Войны богов и людей» (The Wars of Gods and Men, 1985), «Потерянные царства» (The Lost Realms, 1990), «Космический код» (The Cosmic Code, 1998) и «Конец времён» (The End of Days, 2007) — остались каноническим корпусом, из которого последователи черпали идеи, комбинируя их с новыми культурными и политическими реалиями.

Сразу после провала предсказаний 2012 года внутри сообщества сторонников сформировались три основные линии защиты. Первая и наиболее прямолинейная заключалась в переносе даты прибытия Нибиру или её катастрофического воздействия на более поздний срок. Как отмечалось, «Нибиру превратилась из мифа о прошлом в миф о неминуемом будущем. И здесь проявляется важная особенность псевдонаучных теорий. В науке гипотеза, не подтвердившаяся экспериментом, обычно пересматривается или отвергается». Однако в случае с Нибиру произошло обратное: гипотеза не была отвергнута, а подверглась реинтерпретации. Уже в 2013–2014 годах начали циркулировать утверждения, что расчёты содержали неточность и что катастрофа произойдёт в 2017 году, а затем и в 2018 году. Эта стратегия «отложенного апокалипсиса» оказалась настолько устойчивой, что на рубеже 2020-х годов появились новые предсказания, отодвигающие событие на 2022, 2024, 2028 годы... Это не играет никакой роли, поскольку к реальности это никак. Так, один из современных источников утверждает: «Ануннаки должны были вернуться в 2022 году или мир должен был закончиться тогда, опять или что-то в этом роде». Вторая линия защиты приняла более изощрённую форму: адепты стали утверждать, что в 2012 году таки произошёл невидимый катаклизм по типу «сдвига сознания» или «перехода в новую эру», и аннунаки, мол, вопреки ожиданиям, не уничтожили человечество, а с чего-то вдруг помогли оному перейти на более высокий уровень вибрации... На это мужно только руками развести — в дурдомовской чуши никогда не было ничего конструктивного. Эта псевдо-версия получила широкое распространение в бесчисленных дурдомовских сообществах и на ресурсах, посвящённых ченнелингу (жульничество настолько наглое, что им можно даже в какой-то мере восхититься). В одном из характерных для этого дискурса текстов утверждается, что «аннунаки не являются "одной расой", а представляют собой "альянс", их истинная сущность — это межзвёздная цивилизация из "НБЛ" (Двенадцатой Планеты), состоящая из совета, объединяющего множество рас, и что они являются "наставниками" и "хранителями" ранней земной цивилизации». Бен комментариев. Третья линия, наиболее радикальная, сводилась к утверждению, что катастрофа 2012 года всё-таки произошла, но информация о ней тщательно скрывается мировым правительством, а реальность, в которой мы сейчас живём, является некой симуляцией или параллельной веткой времени. Браво!

Важнейшим событием, вдохнувшим новую жизнь в миф о Нибиру в середине 2010-х годов, стала публикация астрономами Константином Батыгиным и Майклом Брауном из Калифорнийского технологического института гипотезы о существовании Девятой планеты Солнечной системы (Planet Nine). В январе 2016 года они опубликовали в журнале The Astronomical Journal статью «Evidence for a Distant Giant Planet in the Solar System», в которой на основе математического моделирования орбит транснептуновых объектов предсказали наличие массивной планеты с вытянутой орбитой далеко за Нептуном. Эта научная гипотеза немедленно была подхвачена адептами Нибиру как долгожданное подтверждение правоты Ситчина: «С 2012 года катастрофа Нибиру часто вновь появлялась в популярных СМИ, обычно связываясь с такими новостными астрономическими объектами, как комета ISON или Планета Девять». Хотя сами Батыгин и Браун неоднократно и категорически отвергали какую-либо связь между Planet Nine и псевдонаучной концепцией, указывая, что предполагаемая орбита предполагаемой планеты принципиально иная и никогда не приближается к внутренним областям Солнечной системы, для широкой публики важнее оказалась сама идея о том, что учёные наконец признают существование неизвестной планеты. Браун с горькой иронией комментировал это в эфире радиопередачи Coast to Coast AM: «Забавно, что всякий раз возникает один и тот же больной вопрос: "О, это, должно быть, та самая Нибиру, которую предсказывали!"… Если только какие-то конспирологические пришельцы не спустились и не рассказали им об этом, это кажется мне крайне маловероятным». Профессор Браун также подчеркнул, что если бы у шумеров были телескопы, сравнимые по мощности с современными, размещёнными на обсерватории Мауна-Кеа, тогда, возможно, они и могли бы знать о такой планете, но это представляется маловероятным.

Особого внимания заслуживает фигура Дэвида Мида, самопровозглашённого «христианского нумеролога», который в 2017 году предсказал, что катастрофа Нибиру произойдёт 23 сентября 2017 года. Как отмечается, «предсказание самопровозглашённого "христианского нумеролога" Дэвида Мида о том, что катастрофа Нибиру произойдёт 23 сентября 2017 года, получило широкое освещение в СМИ». Мид в своей книге «Planet X — The 2017 Arrival» (Планета X — Прибытие в 2017 году, 2016), сварганенной, очевидно, чтобы срубить лёгких денег с лопухов (что, кстати, в христианстве грех), утверждал, что Нибиру столкнётся с Землёй в указанную дату, основываясь на астрономических и библейских пророчествах. Когда и это предсказание не сбылось, Мид сначала перенёс дату на октябрь 2017 года, а затем и вовсе перестал делать конкретные прогнозы. Деньги с книжки он уже получил (и попадёт в ад). Его случай хорошо иллюстрирует описанную выше стратегию переноса дат, характерную для всей пост-2012 эпохи. Помимо Мида, в этот период активно действовали и другие последователи, такие как Террал Крофт и Пол Бегли, которые регулярно публиковали видео и статьи, предупреждая о скором появлении Нибиру и связывая её с текущими политическими событиями и природными катаклизмами.

Астрономическая критика не утихала. Учёный из НАСА доктор Дэвид Моррисон неоднократно заявлял: «Самое простое, что можно сказать, — нет никаких достоверных доказательств существования Нибиру. Нет ни фотографий, ни отслеживания, ни астрономических наблюдений. На самом деле, происхождение этого названия немного странное. Нибиру был второстепенным богом в вавилонском пантеоне». В русскоязычном пространстве эта критика нашла отражение: «Я не знаю, есть ли ещё какая-то планета, которая в интернетных сводках появляется с такой же регулярностью. Ведь её отменяли и переносили уже столько раз, что по идее она должна была исчезнуть вместе с первой неудачной датой. Но нет, она каждый раз возвращается».

Одной из наиболее заметных мутаций мифа в 2013–2026 годах стало его сращивание с современной уфологической и конспирологической культурой. Аннунаки всё чаще стали отождествляться не просто с древними астронавтами, а с «рептилоидами» или «серыми» пришельцами, а сама Нибиру — с гигантским космическим кораблём или межпространственным порталом. В русскоязычном фан-сообществе даже появился персонаж «аннунак Нибиру», который «был злым и жестоким, а больше всего на свете хотел уничтожить Вселенную» и которого другие аннунаки «заперли в хрустальном саркофаге». Эта трансформация отражает общую тенденцию к фольклоризации мифа, его переходу от псевдонаучной гипотезы в разряд городских легенд и интернет-фольклора.

В 2020-е годы миф о Нибиру и аннунаках продолжил существовать в двух основных формах. С одной стороны, он остался предметом интереса для уфологов и конспирологов, которые по-прежнему выпускают книги и видео, предсказывая скорое возвращение планеты. С другой стороны, он стал объектом культурной рефлексии и научного разоблачения. Популярный очерк об аннунаках характеризует их как «мифологических существ, которые были совершенно неинтересны годами, пока чудаки, конспирологи, мошенники, торговцы псевдонаукой и аферисты не открыли для себя мифологию и не начали болтать о ней». Автор язвительно замечает: «Родная планета Аннунаков — десятая планета, и она называется ~~Нибиру~~ Ану. Аннунаки построили египетские пирамиды в Гизе, разбомбили Месопотамию ядерным оружием, могли воскрешать мёртвых… странности продолжаются и продолжаются».

К 2026 году можно констатировать, что достигишний 50-летия миф о Нибиру и аннунаках, появившийся в 1976 году как маргинальная гипотеза Захарии Ситчина, прошёл через несколько стадий трансформации. Из псевдоисторической реконструкции он превратился в апокалиптическое пророчество, затем — в интернет-мем, а после — в один из центральных нарративов глобальной конспирологической культуры. На каждом этапе его существования академическая наука последовательно опровергала его предпосылки: лингвисты демонстрировали ошибочность переводов, астрономы — невозможность описанной орбиты, историки — отсутствие каких-либо следов внеземной цивилизации. Но, несмотря ровным счётом ни на что, миф продолжает существовать, поскольку он удовлетворяет глубокую потребность повреждённых или очень неразвитых умов в альтернативных объяснениях происхождения, предназначения и конечной судьбы человечества, предлагая вместо скучных академических формулировок нарратив о пришельцах, генетических экспериментах и грядущем возвращении тварей. В этом смысле история Нибиру и аннунаков — это не столько история научной гипотезы, сколько история современного мифотворчества, ярко иллюстрирующая механизмы распространения и живучести иррациональных идей в эпоху информационных технологий.

Заметки о странной литературе. База. Ч. X

Глава 1. Античность и Средневековье: космологические модели и метафизические основания

Представление о Земле как о плоскости не было результатом примитивного невежества, но являлось первой, наиболее естественной попыткой человеческого разума упорядочить наблюдаемый мир. Согласно ряду архаических представлений, Земля представляла собой плоский диск или плоскость иной формы, и эта концепция присутствовала в космогонической мифологии многих культур древности — в частности, древних египтян, вавилонян, в раннем иудаизме, индуизме и буддизме. Эта метафизическая картина мира выражала фундаментальный принцип: человеческий опыт, данный в непосредственном чувственном восприятии, должен быть положен в основу всякого знания о мире. Исходная посылка древних космологий заключалась в том, что наблюдаемая поверхность Земли, ограниченная линией горизонта, представляет собой всю реальность, а небесный свод является твердой полусферой, накрывающей эту плоскость.

Древнегреческая натурфилософия, начиная с милетской школы, перевела это интуитивное представление на язык рационального мышления и метафизики. Фалес Милетский (ок. 624–546 до н. э.), которого Аристотель называл родоначальником философии, полагал, что Земля есть плоский диск, плавающий на поверхности бесконечного первозданного океана. Согласно учению Фалеса, плоский диск Земли дрейфует в мировом океане, вода в котором является источником всего сущего и вообще всей жизни. В этой модели вода выступала не только как физическая опора, но и как онтологическое первоначало (архэ), из которого происходит все сущее. Как писал Аристотель в «Метафизике» (I, 3, 983 b 6), из четверицы элементов Фалес объявил воду наипричиннейшим элементом. Фалес, таким образом, не просто описывал географию, но формулировал метафизический принцип единства мира: все многообразие вещей сводится к единой субстанции, а видимая форма Земли есть прямое следствие ее взаимодействия с этой субстанцией.

Ученик Фалеса, Анаксимандр (ок. 610–546 до н. э.), предложил более сложную и умозрительную модель. Он отказался от идеи опоры и утверждал, что Земля свободно парит в центре космоса, удерживаемая исключительно равным расстоянием до всех точек небесной сферы. Ключевое нововведение Анаксимандра — форма Земли: он описывал ее не как тонкий диск, а как «округлое тело, подобное барабану каменной колонны», у которого две плоские поверхности, и люди обитают на одной из них. Как указывает Ипполит Римский в «Опровержении всех ересей», Анаксимандр считал Землю цилиндрической, а звезды в небе — окнами, через которые просачивается огонь. По мнению Анаксимандра, Земля — сплющенный шар или цилиндр, высота которого равна трети основания, по форме она похожа на барабан; она неподвижно висит в центре мира. Анаксимандр первым из греков начертил географическую карту Земли и ввел в употребление солнечные часы (гномон). Здесь впервые в греческой мысли появляется идея симметрии и геометрической правильности как метафизического принципа. Анаксимандр также постулировал существование множества миров и ввел понятие «апейрон» (беспредельное) как первоначало, что придавало его космологии характер универсальной, а не локальной системы. Его трактат «О природе» (Περὶ φύσεως), написанный в стихотворной форме около 546 г. до н. э., стал первой известной нам философской работой на греческом языке, хотя и не сохранился до наших дней.

Анаксимен (ок. 585–525 до н. э.), третий из милетцев, вернулся к идее опоры, но заменил воду воздухом. Как свидетельствует Ипполит Римский в «Опровержении всех ересей» (книга первая, глава 7), «Земля плоская и оседлала воздух; равным образом и Солнце, и Луна и прочие звезды — все состоящие из огня — плавают по воздуху вследствие плоской формы». Плоская Земля, по Анаксимену, висит в воздухе, как бы «оседлав» его, небо представляет собой полукруглый куполообразный твердый свод, звезды в который вбиты, подобно гвоздям (отсюда термин «Fixstern» — «неподвижная звезда»). Согласно его космогоническому учению, в результате сгущения воздуха — процесса, наглядно сопоставляемого Анаксименом с валянием шерсти, — первой возникла очень плоская, «столообразная» Земля. Его труд «О природе» (Περὶ φύσεως) дошел до нас лишь в небольших отрывках. Таким образом, милетская школа заложила основы натурфилософского подхода, в котором форма Земли была неотделима от вопроса о первоначале, структуре космоса и месте человека в нем.

Параллельно с милетцами развивалась и иная линия мысли, представленная атомистами. Левкипп (V в. до н. э.) и его знаменитый ученик Демокрит (ок. 460–370 до н. э.) также были сторонниками теории плоской Земли. Согласно Демокриту, Земля по форме напоминает диск или барабан с вогнутой поверхностью — об этом свидетельствуют Диоген Лаэрций, Аэций и Симплиций. Для атомистов форма Земли была следствием механического взаимодействия атомов, а не проявлением божественного замысла или идеальной геометрии, что представляло собой радикальный разрыв с пифагорейской метафизикой. Демокрит, которого Карл Маркс называл «первым энциклопедическим умом среди греков», написал множество трудов, имеющих отношение к географии: «Великий диакосмос» (Μέγας διάκοσμος), «Космография» (Κοσμογραφίη), «Уранография» (Οὐρανογραφίη), «Причины небесных явлений» (Αἰτίαι οὐράνιαι), «Причины воздушных явлений» (Αἰτίαι ἀέριοι), «Причины земных явлений» (Αἰτίαι ἐπίπεδοι), «География» (Γεωγραφίη), «Описание полюсов» (Πόλων περιήγησις) и другие, общим числом около 70 названий, хотя ни одно из них не сохранилось.

Решающий перелом в истории представлений о форме Земли связан с именами пифагорейцев, Платона и, в особенности, Аристотеля. Пифагор (ок. 571–497 до н. э.), по сообщениям позднейших авторов, первым предположил сферичность Земли, исходя не из эмпирических данных, а из метафизического убеждения в совершенстве сферы как идеальной геометрической формы. Считая шар и круг наиболее совершенными фигурами, Пифагор утверждал, что Земля имеет форму шара и движется по кругу вокруг «центрального огня». Эта идея долгое время оставалась достоянием узкого круга посвященных, тогда как большинство досократиков придерживались плоскостной модели. Платон (428–348 до н. э.) в диалоге «Федон» (Φαίδων, ок. 380 г. до н. э.) описывает Землю как сферическое тело, находящееся в центре мироздания, хотя его описание носит мифологический характер.

Однако именно Аристотель (384–322 до н. э.) в трактате «О небе» (Περὶ οὐρανοῦ, ок. 350 г. до н. э.) впервые представил систематические эмпирические доказательства сферичности Земли. Как отмечал Стивен Хокинг, Аристотель привел два веских довода в пользу того, что Земля не плоская тарелка, а круглый шар: во-первых, он догадался, что лунные затмения происходят тогда, когда Земля оказывается между Луной и Солнцем, и Земля всегда отбрасывает на Луну круглую тень, что возможно лишь в случае шарообразной формы; во-вторых, наблюдения за кораблями показывали, что сначала видны паруса, поднимающиеся над горизонтом, и только потом сам корабль. Кроме того, Аристотель указывал на изменение видимого положения звезд при перемещении наблюдателя к югу, что также свидетельствовало о кривизне поверхности. Для Аристотеля сферическая форма была естественным следствием стремления материи к центру мира, что связывало физику с его учением о четырех стихиях и их «естественных местах».

Тем не менее, переход от плоской к сферической модели не был ни мгновенным, ни линейным. В массовом сознании, в народных верованиях и даже в некоторых философских школах старая плоскостная картина мира сохраняла свою привлекательность. Сферическая модель требовала признания антиподов — людей, ходящих «вверх ногами» на противоположной стороне шара, что для многих мыслителей казалось абсурдным. Христианский теолог Лактанций (ок. 250–325 н. э.) в трактате «Божественные установления» (Divinae institutiones, ок. 304–313 н. э.) высмеивал идею антиподов, полагая, что люди на другой стороне шара должны были бы ходить вверх ногами, а дождь — идти снизу вверх. Севериан Габальский (ум. после 408) и Диодор Тарсийский (ум. до 394) придерживались аналогичных взглядов, отстаивая плоскостную модель на основании буквального толкования Писания.

Наиболее детально разработанную христианскую космографию предложил Козьма Индикоплов (VI в. н. э.) в своем трактате «Христианская топография» (Χριστιανικὴ Τοπογραφία, ок. 547–549 н. э.). В этой работе, написанной на основе его путешествий в Индию, Козьма описывал Землю как плоский прямоугольник, устроенный по образцу Скинии Моисеевой, накрытый небесным сводом с двумя уровнями. Он решительно отвергал языческое, по его убеждению, учение о сферической Земле, заявляя, что истинным авторитетом является исключительно Священное Писание. Однако важно подчеркнуть, что Козьма не представлял магистральную линию христианской мысли; такие столпы западной теологии, как Августин Блаженный (354–430), не отвергали сферическую форму, хотя и относились к ней с осторожностью, предпочитая не вдаваться в вопросы, не имеющие прямого отношения к спасению души.

Распространенное в популярной литературе убеждение, будто средневековая Европа единодушно верила в плоскую Землю, является историографическим мифом, созданным в XIX веке. В средневековых университетах, начиная с XII века, космология Аристотеля и Птолемея была неотъемлемой частью квадривиума. Трактат Иоанна де Сакробоско «О сфере мира» (Tractatus de sphaera, ок. 1230 г.) — стандартный университетский учебник по астрономии на протяжении четырех столетий — недвусмысленно описывал Землю как шар. Данте Алигьери в «Божественной комедии» (La Divina Commedia, 1308–1320) описывает спуск в ад через центр сферической Земли и выход на поверхность у горы Чистилища на противоположном полушарии, что было бы невозможно без признания сферичности. Фома Аквинский (1225–1274) в «Сумме теологии» (Summa theologiae, 1265–1274) также исходил из сферической модели, обсуждая, например, вопрос о том, все ли люди могли видеть знамения Второго пришествия.

Параллельно с дискуссией о форме земной поверхности, в античной и средневековой мысли существовала и иная традиция — представление о подземных мирах, которое можно рассматривать как отдаленный прообраз будущей теории полой Земли. Платон в «Федоне» (110b–113c) подробно описывает сложную систему подземных полостей, рек и озер, включая Тартар, куда стекают все воды. Однако эти идеи носили не космологический, а религиозно-мифологический характер: они описывали загробный мир, путь души после смерти, а не физическую структуру планеты. Аналогичные представления о подземном мире — греческий Аид, еврейский Шеол — формировали устойчивый архетип «внутреннего пространства», обладающего собственной топографией и населенностью, но оставались в рамках мифологии. Этот архетип подготовил культурную почву, на которой столетия спустя взойдут научные гипотезы Эдмонда Галлея и фантастические построения его последователей.

В период поздней античности и раннего Средневековья можно также отметить идею «сотовости» в натурфилософских представлениях о структуре материи, хотя она никак не связывалась с формой Земли как таковой. Платон в «Тимее» описывал четыре элемента через правильные многогранники, что создавало образ упорядоченной, ячеистой структуры космоса на микроуровне. Эта идея получила развитие в неоплатонизме и герметической традиции, где мир часто представлялся как многоуровневая, иерархическая система взаимосвязанных сфер и пространств, но эти построения оставались в области метафизики и не претендовали на описание геологического строения планеты. Лишь значительно позднее, в эзотерических учениях XX века, эти архетипические образы будут переосмыслены и спроецированы на глобальную структуру Земли.

Глава 2. Научная революция и рождение альтернатив: XVII–XIX века

Эпоха Научной революции, ознаменованная радикальным пересмотром космологических представлений, не только утвердила гелиоцентрическую модель и сферическую форму планеты, но и породила одну из самых устойчивых альтернативных идей — концепцию полой Земли. Её авторство принадлежит выдающемуся английскому астроному Эдмунду Галлею (1656–1742), чьё имя сегодня прочно ассоциируется с известной кометой. В 1692 году, столкнувшись с загадкой аномального поведения магнитного поля Земли, Галлей предложил остроумное и радикальное для своего времени объяснение. В работе, опубликованной в журнале «Философские труды Лондонского королевского общества» (Philosophical Transactions of the Royal Society of London), он изложил свою теорию: Земля состоит из коры толщиной приблизительно 800 километров, двух внутренних концентрических оболочек и ядра, причём внутренние ядра, по мысли Галлея, были сопоставимы по размерам с планетами, а оболочки разделялись собственной светящейся атмосферой. Астроном полагал, что каждое ядро обладает собственными магнитными полюсами, и это объясняло нерегулярность магнитных склонений, ведь, как он считал, именно магнетизм, будучи более сильной силой, чем гравитация, поддерживает оболочку. Натурфилософский характер мышления Галлея проявился в том, что он не остановился на геофизической модели, но сделал следующий шаг, предположив обитаемость внутренних полостей. Он утверждал, что внутри полой планеты должна находиться жизнь, ибо в противном случае существование столь огромной массы материи было бы бессмысленным и служило бы лишь для поддержания оболочки, что противоречило его представлениям о целесообразности природы.

Научное сообщество отнеслось к идее Галлея с осторожным скепсисом. Королевское общество, заслушав доклад, не проявило особого энтузиазма. Главный научный аргумент против полой модели появился в 1774 году, когда был проведён знаменитый эксперимент по измерению гравитационного отклонения отвеса около горы Шихаллион в Шотландии. Результаты показали, что планета имеет огромную плотность, что было несовместимо с наличием обширных внутренних полостей. Несмотря на опровержение, рациональное зерно гипотезы Галлея привлекло внимание других выдающихся умов. Великий математик Леонард Эйлер (1707–1783), в отличие от Галлея, предложил модель с одной внутренней полостью, также признавая существование центрального светила диаметром около 600 миль (1000 километров), которое обеспечивало бы освещение и тепло для гипотетической внутренней цивилизации. Эта версия, отказавшаяся от множественных оболочек, стала наиболее влиятельной в последующей эзотерической традиции.

Начало XIX века ознаменовалось деятельностью, которая превратила кабинетную гипотезу в предмет общественного интереса. В 1818 году бывший капитан армии США Джон Кливс Симмс-младший (1780–1829) опубликовал циркуляр, обращённый ко «всему миру». Его манифест гласил: «Я заявляю, что Земля полая и пригодная для жизни внутри, содержит несколько твёрдых концентрических сфер, одна внутри другой, и открыта на полюсах на двенадцать или шестнадцать градусов». Симмс отстаивал детализированную модель: оболочка Земли имеет толщину 800 миль (около 1300 км), а на полюсах расположены огромные отверстия, через которые гипотетически можно проникнуть во внутренние пространства. Он настойчиво искал финансирование для экспедиции к Северному полюсу, полагая, что её участники, преодолев холодную приполярную зону, окажутся в тёплой и богатой стране, полной дичи, богатой растительности и, вероятно, населённой людьми. Симмс рассылал свои циркуляры в правительства, университеты и научные общества по всему миру, но не получил официальной поддержки.

Критика идей Симмса была скорой и беспощадной. Газеты высмеивали его арктические «воронки Симмса», а научные учреждения игнорировали его обращения. Однако его энергия и настойчивость привели к тому, что идея полой Земли прочно укоренилась в американской популярной культуре. Ученик Симмса, Джеймс МакБрайд, а также энтузиаст Джеремайя Рейнольдс пытались продолжить дело, но дальше организации исследовательских поездок и публикации речей в Конгрессе дело не пошло. Рейнольдс, в частности, сыграл важную роль в организации Американской исследовательской экспедиции 1838–1842 годов, хотя её цели были далеки от поиска внутренних миров. Идеи Симмса стали достоянием скорее литературы, вдохновив, в частности, Эдгара Аллана По на написание рассказа «Рукопись, найденная в бутылке» (1833) и «Повесть о приключениях Артура Гордона Пима» (1838), а позднее — Жюля Верна на создание романа «Путешествие к центру Земли» (Voyage au centre de la Terre, 1864), который закрепил в массовой культуре архетип гигантского подземного мира.

Параллельно с умозрительными геофизическими гипотезами в XIX веке произошло возрождение плоскостной модели Земли, которое стало прямым следствием религиозного фундаментализма и методологического буквализма. История этого возрождения неразрывно связана с именем английского изобретателя и социалиста-утописта Сэмюэла Бирли Роуботэма (1816–1884), известного под псевдонимом «Параллакс». В 1849 году Роуботэм опубликовал 16-страничную брошюру, которая легла в основу его главного труда — «Зететическая астрономия: Земля — не шар» (Zetetic Astronomy: Earth Not a Globe), увидевшего свет в 1865 году и выдержавшего несколько изданий. Само название работы заключало в себе философскую программу. Термин «зететический» (от греческого zeteo — «искать, исследовать») был призван подчеркнуть приверженность эмпирическому, основанному на опыте методу познания, который противопоставлялся умозрительным «теориям» официальной науки. Роуботэм настаивал на том, что истинное знание может быть получено только через непосредственное наблюдение и эксперимент, отвергая математические модели и теоретические построения как спекулятивные и оторванные от реальности.

Центральным доказательством Роуботэма стал так называемый «эксперимент на Бедфордском канале» (Bedford Level experiment), впервые проведённый в 1838 году. На шестимильном участке прямого дренажного канала в графстве Кембриджшир он пытался показать, что поверхность воды является идеально ровной, без какой-либо кривизны. Роуботэм утверждал, что если бы Земля была шаром, то на расстоянии в шесть миль объекты, находящиеся на той же высоте над уровнем воды, должны были бы скрываться за «выпуклостью» водной глади. Поскольку этого не происходило, он делал вывод о плоскости. Согласно его модели, Земля — это плоский диск с центром на Северном полюсе, как об этом говорится в некоторых библейских текстах. В этой картине мира Южного полюса не существует; вместо него по краю диска проходит непреодолимая ледяная стена, удерживающая воды океана. Солнце, Луна и звёзды представляют собой небольшие объекты, расположенные относительно близко к поверхности и движущиеся по кругу над плоскостью. Роуботэм ездил с лекциями по всей Британии, дискутируя с оппонентами и приобретая последователей.

Активным сторонником и популяризатором идей Роуботэма стал английский печатник Уильям Карпентер (1830–1896). В 1885 году он опубликовал книгу «Сто доказательств того, что Земля не является шаром» (One Hundred Proofs That the Earth Is Not a Globe). Этот труд, как следовало из названия, представлял собой компилятивный сборник аргументов против шарообразности, оформленных в виде кратких и броских тезисов. Карпентер, называвший себя «самоучкой-натурфилософом», опирался не столько на новые эксперименты, сколько на апелляцию к здравому смыслу и повседневному опыту, высмеивая «абсурдность» идеи о людях, ходящих на противоположной стороне шара вверх ногами. Среди его доказательств фигурировали такие аргументы, как отсутствие кривизны горизонта при взгляде с воздушного шара, ровная поверхность стоячей воды, невозможность существования морей на вращающемся шаре и многие другие.

Полемика вокруг зететической астрономии приняла острые формы. Самым известным критиком выступил выдающийся натуралист и соратник Чарльза Дарвина, Альфред Рассел Уоллес (1823–1913). В январе 1870 года Уоллес принял вызов, опубликованный в журнале, и провёл собственный эксперимент на том же Бедфордском канале, установив строгий контроль условий. Уоллес доказал, что наблюдаемая Роуботэмом картина была результатом атмосферной рефракции — преломления лучей света в слоях воздуха разной плотности, что особенно сильно проявляется над водной поверхностью. Он писал, что «факт, что лектор, именующий себя „Параллакс“, всё ещё находит многочисленных последователей, и что мистер Хэмпден и мистер Карпентер совершенно не способны увидеть истинное значение наблюдений, сделанных на Бедфордском канале, показывает, я думаю, что требуются иные доказательства, нежели те, на которые обычно полагаются, чтобы дать возможность лицам особого склада ума увидеть невозможность того, что Земля плоская».

Однако история на этом не закончилась. Сторонник Роуботэма, Джон Хэмпден, предложил пари на 500 фунтов стерлингов, утверждая, что сможет доказать плоскость Земли, повторив эксперимент. Уоллес принял пари и выиграл его, но Хэмпден отказался признавать поражение, обвинив Уоллеса в мошенничестве. Последовали годы вендетты — взаимных угроз и публичных оскорблений. Хэмпден писал письма в газеты, называя Уоллеса «жуликом» и «бесчестным человеком». Этот казус наглядно демонстрирует, что научный диспут с поборниками плоской Земли неизменно переходил из плоскости фактов в плоскость недоверия к научным институтам и обвинений в заговоре (это уже область клиники). Уоллес впоследствии признавал, что обжёгся на этом опыте и никогда более не ввязывался в диспуты такого рода.

После смерти Роуботэма в 1884 году его последователи продолжили пропаганду идей. В 1895 году Джон Александр Доуи основал Христианскую католическую апостольскую церковь в городе Зайон, штат Иллинойс, принявшую плоскую форму Земли в качестве одного из догматов. Это событие знаменовало начало институционализации движения плоской Земли, которое, впрочем, оставалось маргинальным даже в религиозной среде. Преемник Доуи, Уилбур Гленн Волива, продолжал отстаивать плоскостную модель в начале XX века, используя радиостанцию церкви для распространения своих идей.

Надо заметить, что вторая половина XIX века породила специфический интеллектуальный климат, в котором зародились фундаментальные предпосылки для многих будущих альтернативных теорий. Прежде всего, это невероятный расцвет литературы о подземных мирах, создавшей мощный архетип «полой» или «ячеистой» планеты в массовом сознании. Романы Жюля Верна, в особенности «Путешествие к центру Земли» (1864), сформировали образ подземного мира как системы грандиозных пещер и туннелей, населённых доисторической флорой и фауной. Идеи Симмса, растиражированные в прессе и литературе, создали почву для представлений о том, что под нашими ногами могут существовать обширные обитаемые пространства.

Параллельно с художественным вымыслом, на рубеже XIX–XX веков в эзотерической и мистической среде активно муссировались легенды о тайных подземных цивилизациях и городах, таких как Агарта в буддийской и индуистской мифологии. Впервые Агарта упоминается в романе Луи Жаколио «Сыновья Бога» (1873), а затем в трактате маркиза Сент-Ив д'Альвейдра «Миссия Индии в Европе» (Mission de l'Inde en Europe, 1886). Адепты теософии и во многом брагодаря ей начинающегося «эзотерического Ренессанса» (особенно в Англии) спекулировали на этих темах, создавая причудливые, часто гениальные картины, в которых внутреннее строение Земли описывалось как сложная, многоуровневая иерархия миров и состояний сознания. Эти идеи, не имевшие под собой, разумеется, никакой научной базы, — уже на небольшой глубине температура начинает резко возрастать (3 °C на каждые 100 метров глубины или около 30 °C на 1 км) и уже на глубине 30 км достигает 600 °C, так что слабоумные французские путешествия «к центру Земли» могли быть только в соответствующей клинике, — укоренялись в качестве «тайного знания», которое позднее, в век информации, окажется востребованным при конструировании альтернативных теории, доказывающих разве что впечатляющее развитие компьютерной графики (это действительно завораживает и впечатляет).

Таким образом, XIX век, сумасшедший и гениальный, создал все необходимые компоненты: образ многослойной, «пористой» планеты, веру в скрытые подземные цивилизации и, что самое главное, — глубокое недоверие к официальной науке, взращённое на полемике вокруг плоской Земли. Эти элементы, соединившись в веке двадцатом, и дадут жизнь новой мифологии.

Глава 3. XX–XXI века: институционализация, интернет-эпоха и появление новых мифологий

Двадцатый век стал свидетелем фундаментальной трансформации альтернативных космологических представлений: из кабинетных гипотез и маргинальных религиозных движений они превратились в институционализированные сообщества, обладающие собственной литературой, пропагандистским аппаратом и, наконец, мощным присутствием в цифровой среде.

Наиболее раннюю попытку создания целостной альтернативной космологии в начале XX века предпринял американский врач и алхимик-самоучка Сайрус Рид Тид (1839–1908), известный под духовным именем Кореш. Его главный труд «Клеточная космогония, или Земля как вогнутая сфера» (The Cellular Cosmogony; Or, the Earth a Concave Sphere), опубликованный в 1898 году и переизданный посмертно в 1905 году, представляет собой уникальный синтез теологии, натурфилософии и ранней научной фантастики. Центральный тезис Тида радикально отличался от всех предшествующих гипотез полой Земли: он утверждал, что человечество живёт не на внешней поверхности планеты, а на внутренней поверхности вогнутой сферы. Согласно Тиду, «Земля и вселенная заключены внутри вогнутой сферы, или „ячейки“» («the Earth and universe are contained within a concave sphere, or “cell”»). Солнце, звёзды и планеты располагаются не где-то в бескрайнем космосе, а в центре этой замкнутой полости, будучи небесными телами лишь в переносном смысле — на деле они суть электромагнитные феномены, вращающиеся вокруг центра по 24-летнему циклу. Видимое нами Солнце, по Тиду, есть всего лишь отражение невидимой электромагнитной «батареи», равно как Луна и звёзды отражаются от семи ртутных дисков, парящих в центре сферы. Оболочка Земли в этой модели имела толщину сто миль и состояла из семнадцати слоёв: семь внешних — металлические с золотой коркой на последнем, пять средних — минеральные, пять внутренних — геологические страты. Внутри оболочки, по Тиду, существовала жизнь; снаружи же простиралась абсолютная пустота. Этот образ — самодостаточный, герметически замкнутый мир-ячейка — предвосхитил многие элементы будущей сотовой теории.

Методология Тида носила квазиэкспериментальный характер и стремилась подражать научной практике того времени. Его последователи, объединившиеся в утопическую коммуну «Корешанское единство» (Koreshan Unity) во Флориде, провели в 1897 году так называемую Корешанскую геодезическую съёмку на побережье Неаполя: установив прямые рейки на значительном расстоянии друг от друга, они утверждали, что зафиксировали не выпуклость, а вогнутость земной поверхности — результат, который якобы подтверждал теорию Тида и одновременно опровергал общепринятую шарообразность. Этот эксперимент, разумеется, не был признан научным сообществом: ошибки измерения, атмосферная рефракция и откровенная предвзятость исследователей делали его результаты ничтожными с точки зрения строгой методологии. Тем не менее, корешане (или, может, нужно сказать скорешившиеся?) рассматривали его как решающее доказательство, и их уверенность не была поколеблена критикой.

Идеи Тида нашли отклик за океаном в самый неожиданный момент европейской истории. Немецкий авиатор Питер Бендер (1893–1944) адаптировал «Клеточную космогонию» в учение, известное как Hohlweltlehre («доктрина полого мира»). Бендер, вдохновлённый чтением трудов Тида, разработал на их основе целостную космологию, согласно которой вся вселенная представляет собой замкнутую сферу, а человечество обитает на её внутренней поверхности. Он пытался заинтересовать своей теорией руководство тогдашней германской диктатуры, утверждая, что вогнутая модель Земли может иметь военно-стратегическое значение: например, что наблюдение за британским флотом можно будет вести с помощью инфракрасных лучей, направленных в небо и отражающихся от противоположной стороны внутренней сферы. Однако эти идеи не вызвали энтузиазма, а сам Бендер погиб в конценцлагере в 1944 году, куда был отправлен на всякий случай.

Параллельно с развитием полой модели в первой половине XX века набирало силу движение плоской Земли. После смерти леди Элизабет Блаунт, которая в 1893 году основала Всеобщее зететическое общество для сохранения наследия Сэмюэла Роуботэма, организация переживала период застоя. Решающий поворот произошёл в 1956 году, когда английский вывесочник и лектор-самоучка Сэмюэл Шентон (1903–1971) возродил общество под названием Международное общество плоской Земли (International Flat Earth Research Society, также известное как Flat Earth Society). Шентон управлял организацией из своего дома в Дувре, исполняя обязанности «секретаря-организатора» и рассылая информационные бюллетени немногочисленным, но преданным сторонникам. Примечательная деталь его биографии: Шентон являлся членом как Королевского астрономического общества, так и Королевского географического общества — двух почтенных научных организаций, чьи взгляды на форму планеты он принципиально отвергал. Его убеждённость базировалась на ином фундаменте: он полагал, что его теория «основана на здравом смысле и научных доказательствах», и считал, что учёные не располагают достаточными доказательствами для утверждения шарообразности Земли.

Когда в конце 1950-х и 1960-х годах началась космическая эра, и фотографии Земли из космоса стали достоянием общественности, перед Шентоном и его последователями встала проблема, требовавшая немедленного идеологического ответа. Реакция была однозначной: все снимки, демонстрирующие шарообразную планету, объявлялись фальсификацией, частью глобального заговора правительств и космических агентств, призванного скрыть от человечества истинную — плоскую — форму Земли! Это был смелый шаг, так как за ним начиналась грань симптоматики. Паранойя, сверхценные идеи, апофения, мессианский синдром, сектантство, — это было почти нормально в годы Холодной Войны (или, наверное, сейчас уже нужно говорить Первой Холодной Войны, так как, очевидно. началась Вторая), но малоинтеерсно для науки за пределами психиатрии или патологической «политологии». Шентон заявлял, что «легче поверить в обман, чем в то, что моря искривлены и реки текут в гору». Именно в этот период — а не во времена античности или Средневековья — плоская Земля окончательно превратилась в то, чем она является сегодня: не добросовестную гипотезу, пусть и ошибочную, как это было до Космической эры, а конспирологическую доктрину, для которой отрицание господствующей научной парадигмы является не побочным следствием, а собственно смысловым ядром. Поскольку в 1950-х годах население резко начало расти, — 3 миллиарда к 1960 году, 4 — к 1974, 5 — к 1987, 6 — к 1999, 7 — к 2011, 8 — к 2022, — соотвественно росло число сумасшедших, которое фиксировано (будем считать, что это 1 из 100, подразумевая экстремальные психические отклонения в виде шизофрении, паранойи (это не одно и то же, а два близких безумия), тяжёлого маниакального расстройства, тяжёлые психопатии, высокофункциональный аутизм (гениотия, гениальные идиоты) и т. п.): 30 миллионов к 1960 году, 40 — к 1974, 50 — к 1987, 60 — к 1999, 70 — к 2011, 80 — к 2022. То есть что-то вроде 100 миллионов человек в мире в 2026 году являются высоактивными сумасшедшими. И у половины из них есть интернет. Что же удивительного в том, что альтернативные идеи цветут пышным цветом, набирая миллионные аудитории в соцсетях? Это, так сказать, издержки цивилизации. Если раньше в деревнях над смешными дурачками смеялись, то теперь это поп-звёзды, топ-блогеры и «ыксперды по всем вопросам» (политолухи, гиастратехи и т. п.).

Сэмюэл Шентон скончался в 1971 году. Помер Максим ... Его преемником стал американец Чарльз Кеннет Джонсон (1924–2001), который перенёс штаб-квартиру организации в Ланкастер, Калифорния, и превратил Общество плоской Земли в значительно более заметную и идеологически агрессивную силу. Джонсон сочетал в своих публичных выступлениях буквалистскую библейскую экзегезу с псевдонаучной аргументацией, регулярно выступал на радио, издавал бюллетень Flat Earth News и утверждал, что число членов общества достигает нескольких тысяч. На деле активное ядро организации никогда не превышало нескольких десятков человек, однако публичный резонанс, создаваемый Джонсоном, был несоизмерим с её реальным размером. После смерти Джонсона в 2001 году Общество практически прекратило существование, однако уже в 2004 году было возрождено Дэниелом Шентоном (не состоявшим в родстве с Сэмюэлом), который создал веб-сайт и дискуссионный форум, тем самым переместив центр тяжести движения в интернет-пространство.

Концепция полой Земли во второй половине XX века развивалась преимущественно в паранаучной литературе. Особое влияние на её популяризацию оказала книга «Утро магов» (Le Matin des Magiciens, 1960) французских авторов Луи Повеля и Жака Бержье. Степень её малоумия легко предположить, но нестабильные умы легко воспринимают это. Научной ценности эти построения не имели, но их влияние на массовую культуру и формирование паранаучного дискурса оказалось огромным во Франции, никогда не отличавшейся умом. За пределами Франции предпочитали серьёзные академические труды на эту тему (в частности, исследования Николаса Гудрик-Кларка, доктора философии, профессора Эксетерского университета (Девон, Южная Англия), заведующего кафедрой западного эзотеризма).

В 1998 году канадский писатель и режиссёр-документалист Мартин Гарднер-Силлс опубликовал книгу «Миры за полюсами» (Worlds Beyond the Poles), в которой сформулировал принципы, описывающие «клеточную сотовую теорию Земли»: «То, что кажется большим, на самом деле бесконечно мало, и то, что кажется малым, на самом деле бесконечно велико»; «Как наверху, так и внизу»; «Как внутри, так и снаружи». В этих формулах, восходящих к герметической традиции и принципу аналогии, уже просматривается метафизический фундамент сотовой теории: мир устроен не иерархически, а фрактально, и каждая его часть подобна целому.

Начало XXI века ознаменовалось новым всплеском интереса к полой Земле среди энтузиастов. Бывший гид по рекам Юты Стив Карри планировал на 2007 год экспедицию к Северному полюсу с целью отыскать легендарное отверстие, ведущее во внутренний мир. Для этого он зафрахтовал российский атомный ледокол и приглашал пассажиров присоединиться к «историческому путешествию» за двадцать тысяч долларов. Скоропостижная смерть Карри от рака мозга в 2006 году помешала осуществлению этих планов. Его дело продолжил инженер Брукс Эгнью, который в 2013 году объявил о подготовке «Северополярной экспедиции во внутреннюю Землю» (North Pole Inner Earth Expedition), стремясь собрать триста пятьдесят тысяч долларов на путешествие к некой «океанической депрессии или входу внутрь Земли». В интервью 2022 года Эгнью характеризовал свою миссию как «беспристрастное, эмпирическое исследование», заявляя: «Что есть истина? Трудно сказать. Поэтому мы и хотим провести эту экспедицию. Давайте докажем или опровергнем величайший миф в человеческой истории». Экспедиция, однако, так и не состоялась: логистические трудности, нехватка финансирования и отсутствие какой-либо научной базы предопределили её фиаско. Критики указывали на сомнительность академических регалий Эгнью и непрозрачность сбора средств, что является похвальым признаком благоразумия (по поводу которого приходится тревожиться).

Что касается теории плоской Земли, её возрождение в XXI веке напрямую связано с развитием интернета и социальных сетей. После 2014 года на видеохостингах начали массово появляться видеоролики, пропагандирующие плоскостную модель, и число их просмотров стремительно росло. Дело, естественно, было в монетизации, но психическую нестабильность никто не отменял. Алгоритмы, настроенные на максимизацию вовлечённости, невольно способствовали распространению этого бредового контента, рекомендуя его пользователям, склонным к конспирологическому мышлению. Современная модель плоской Земли описывает планету как диск с центром на Северном полюсе, окружённый по краям ледяной стеной Антарктиды, над которым на относительно небольшой высоте вращаются Солнце и Луна. Гравитация в этой модели отрицается: постоянное ускорение диска вверх, как утверждают адепты, создаёт иллюзию притяжения. Космические агентства объявляются глобальными фальсификаторами, скрывающими истину от человечества.

В конце 2010-х годов теория плоской Земли вышла за пределы виртуального пространства и стала предметом офлайновых конференций, встреч и даже неудачных экспериментов. В 2020 году широкую огласку получил случай, когда двое американских плоскоземельцев, пытаясь доказать отсутствие кривизны, потратили двадцать тысяч долларов на покупку высокоточного гироскопа, и прибор предсказуемо зафиксировал кривизну поверхности — результат, который сами экспериментаторы объявили ошибочным из-за «неучтённых факторов». Критика современных последователей плоской Земли со стороны научного сообщества носит системный характер: физик Нил Деграсс Тайсон, астрофизик Брайан Кокс, популяризатор науки Билл Най и многие другие регулярно выступают с разъяснениями базовых принципов геодезии, небесной механики и физики, однако рациональная аргументация нередко оказывается бессильной перед мотивацией, коренящейся не в недостатке информации, а в, скажем так, специфичности психики тех ста миллионов, о которых было упомянуто ранее. Дело не в том, что они безумны, — они в этом не виноваты, — а в особенности безумного мышления, у которого отсутствует порог восприятия (критичность) — информация беспрепятственно вливается в них, конструируя слачайные фантомальные представляния. Речь никогда не шла о реальности, ни в какие времена.

Наконец, в последние годы оформилась в качестве самостоятельной концепции теория сотовой Земли. В отличие от полой модели, предполагающей наличие одной или нескольких внутренних полостей, и от плоской модели, отрицающей трёхмерность планеты, сотовая теория предлагает иную онтологию: Земля — не единый объект, а одна из множества ячеек в гигантской сотовой структуре, охватывающей всю известную нам реальность. Согласно этой концепции, «Вселенная устроена не хаотично, а упорядочена в шар, и на этом шаре расположено определённое количество сот (разных планет или миров)». Наша цивилизация занимает лишь одну из этих сот, отделённую от других ледяными или океаническими барьерами; в соседних сотах, как утверждают адепты, могут существовать иные цивилизации — «чёрные соты зла, или белые соты добра, или соты, где живут одни разумные ящеры».

Хотя само словосочетание «сотовая Земля» вошло в обиход лишь в 2020-е годы, его генеалогия прослеживается к нескольким источникам. Помимо уже упомянутой «Клеточной космогонии» Сайруса Тида, существенное влияние на формирование сотовой теории оказала более широкая концепция, описывающая мир как многоуровневую иерархию взаимосвязанных сфер. Отдельные энтузиасты связывают сотовую модель с гипотезой криптотеррестриалов — подземных цивилизаций, существующих внутри обширных пещерных систем, — а также с уфологической теорией о том, что НЛО являются аппаратами этих скрытых цивилизаций, проникающими на поверхность через некие порталы.

Научное сообщество единодушно классифицирует сотовую теорию как псевдонаучную и конспирологическую. Критики указывают, что «в модели „соты“ невозможна гравитация и другие физические явления», что отсутствие кривизны объясняется не плоскостью, а «огромностью Земли: угол поворота на горизонте просто невозможно обнаружить» невооружённым глазом, и что все фотографии Земли из космоса, вопреки утверждениям адептов, получены с множества независимых спутников и с МКС. Теория сотовой Земли, наряду с теориями полой и плоской Земли, квалифицируется как «конспирологическая и антинаучная теория».

Характерно отметить, что альтернативные космологии очень бысто утратили характер добросовестных натурфилософских гипотез, какими они отчасти были во времена Галлея и нетипично хамских склок между английскими джентльменами, и превратились в идеологически заряженные, институционализированные и медийно-адаптированные конструкты, чья устойчивость обеспечивается не эмпирическими данными, а мощными механизмами шизорфеногенного толка. В самом деле, когда от всех СМИ и блогеров слышишь шизофренический испуг перед словом «последний» (вместо которого всегда говорится «крайний»), невольно предположить, что сумасшествие отравило уже самою нормальную ментальность и, собственно, стало нормой само.

Заметки о странной литературе. База. Ч. IX

Глава 1. Зарождение идеи: от метафизических прозрений к научной гипотезе (1970–1990-е годы)

Идея о том, что обозримая нами Вселенная является внутренностью некой колоссальной чёрной дыры, с первого взгляда поражает своей парадоксальностью и кажется скорее сюжетом научной фантастики, нежели предметом рационального научного дискурса. Однако именно на этом дерзком предположении с начала 1970-х годов строится особое направление в космологии, известное как космология чёрной дыры (Black hole cosmology), или шварцшильдовская космология. Оно объединяет в себе самые глубокие вопросы физики: о природе пространства-времени, о происхождении и эволюции Вселенной, о судьбе коллапсирующей материи и о фундаментальной структуре реальности. 

Формальным началом этой истории считается 1972 год, когда практически одновременно и независимо друг от друга двое учёных — индийский физик-теоретик Радж Кумар Патриа (Raj Kumar Pathria) и британский математик Ирвинг Джон Гуд (I. J. Good) — опубликовали короткие, но чрезвычайно содержательные работы, в которых сформулировали главный тезис будущей концепции. Патриа, на тот момент уже известный специалист по статистической механике, выступил в престижном журнале «Nature» с письмом, озаглавленным «Вселенная как чёрная дыра» («The Universe as a Black Hole»). Этот текст, занявший чуть более одной страницы, стал поворотным пунктом. В нём Патриа провёл прямое математическое сопоставление метрики Шварцшильда, описывающей гравитационное поле сферически-симметричного тела, с метрикой Фридмана–Леметра–Робертсона–Уокера (Friedmann–Lemaître–Robertson–Walker metric), которая лежит в основе стандартной космологической модели закрытой Вселенной. Для этого он рассмотрел момент максимального расширения такой закрытой Вселенной, когда её масштабный фактор достигает наибольшего значения.

Суть его аргументации сводилась к следующему. Если взять замкнутую Вселенную, заполненную веществом без давления, то её гравитационный радиус (радиус Шварцшильда) оказывается в точности равным её максимально возможному физическому радиусу. Это означало, что такая Вселенная с точки зрения внешнего наблюдателя (если бы таковой мог существовать) представляла бы собой не что иное, как чёрную дыру: вся её масса была бы заключена в объёме, ограниченном горизонтом событий. Как писал сам Патриа в своей статье, «Вселенная может не только быть замкнутой структурой (как её воспринимают жители в настоящую эпоху), но также может быть чёрной дырой, заключённой в локализованной области пространства, которая не может расширяться безгранично». Эта элегантная математическая аналогия легла в основу всех последующих построений. Стоит отметить, что публикация Патриа не была голословным философским размышлением; она опиралась на строгий математический аппарат общей теории относительности Эйнштейна, что придавало гипотезе необходимую научную респектабельность.

Примерно в то же время свою версию идеи предложил И. Дж. Гуд. Его подход, будучи математически сходным, делал несколько иной акцент, что позволило в дальнейшем говорить о двух комплементарных формулировках одной и той же фундаментальной концепции. В совокупности работы Патриа и Гуда заложили тот теоретический фундамент, на котором впоследствии будет возведено здание шварцшильдовской космологии.

Первоначальная реакция научного сообщества на эти публикации была, скорее, сдержанной. Идея Вселенной-чёрной дыры, несмотря на свою математическую привлекательность, воспринималась как курьёз, остроумное, но малопродуктивное совпадение чисел. Многие космологи рассматривали близость радиуса Хаббла наблюдаемой Вселенной и её шварцшильдовского радиуса как случайное совпадение, не требующее пересмотра основ космологии. Кроме того, сама концепция чёрных дыр в начале 1970-х годов ещё не обрела той твёрдой наблюдательной опоры, которую она получит в последующие десятилетия. Термин «чёрная дыра» был популяризирован Джоном Уилером лишь несколькими годами ранее, и физика этих объектов оставалась областью ожесточённых теоретических дискуссий. Тем не менее, сам факт постановки вопроса о том, что наша Вселенная может быть внутренностью чёрной дыры, знаменовал собой важный концептуальный сдвиг. Он открывал путь к переосмыслению фундаментальных космологических проблем, таких как проблема горизонта и проблема плоскостности, которые десятилетие спустя станут главными стимулами для создания инфляционной космологии.

В 1970-е и 1980-е годы, несмотря на отсутствие широкого признания, идея не была полностью забыта. Она продолжала жить в относительно узких кругах физиков-теоретиков, занимавшихся проблемами квантовой гравитации и сингулярностей. В этот период происходит важное смещение акцентов: от простой констатации геометрического подобия Вселенной и чёрной дыры исследователи переходят к попыткам построить непротиворечивый сценарий рождения новой вселенной в результате гравитационного коллапса. Ключевым препятствием на этом пути оставалась проблема сингулярности. Согласно классической общей теории относительности, коллапс массивной звезды неизбежно приводит к образованию сингулярности — точки с бесконечной плотностью и кривизной пространства-времени, где известные законы физики теряют силу. Такой исход делал невозможным какое-либо «продолжение» пространства-времени по ту сторону сингулярности, а значит, и рождение новой вселенной. Поэтому поиск механизмов, позволяющих избежать сингулярности, стал одной из центральных задач для сторонников гипотезы.

Первые попытки обойти эту трудность были связаны с введением гипотезы предельной кривизны (limiting curvature hypothesis). Эта идея, развивавшаяся в работах ряда учёных на протяжении 1980-х годов, постулировала существование некоего фундаментального предела для кривизны пространства-времени, подобно тому, как скорость света является пределом для скорости движения материальных тел. При достижении этого предела коллапс должен был остановиться, и материя, вместо того чтобы сжаться в точку, должна была испытать «отскок» (bounce), перейдя от сжатия к расширению. В контексте чёрной дыры это означало, что внутренность горизонта событий становится местом рождения новой, расширяющейся вселенной, которая для внешнего наблюдателя навсегда остаётся скрытой за горизонтом. Эти ранние модели, часто использовавшие метрику де Ситтера для описания внутреннего пространства чёрной дыры, заложили основы для будущих, более изощрённых теоретических схем.

Подлинный ренессанс и выход идеи на качественно новый уровень философского и научного осмысления связан с именем американского физика-теоретика Ли Смолина (Lee Smolin). В 1992 году Смолин предложил свою знаменитую гипотезу космологического естественного отбора (cosmological natural selection), которая придала всей концепции новое, эволюционное измерение. Если Патриа и Гуд указали на саму возможность того, что Вселенная может быть чёрной дырой, то Смолин попытался ответить на неизбежно возникающий вопрос «почему?», предложив механизм, объясняющий, как и зачем могли возникнуть наша и подобные ей вселенные.

Основная идея Смолина, которую он подробно изложил в своей книге 1997 года «Жизнь космоса» («The Life of the Cosmos»), была столь же проста, сколь и грандиозна. Он предположил, что каждый раз, когда в какой-либо вселенной в результате гравитационного коллапса звезды образуется чёрная дыра, за её горизонтом событий рождается новая, причинно не связанная с материнской вселенная-потомок. При этом фундаментальные физические константы (такие как массы элементарных частиц или константы взаимодействий) в дочерней вселенной слегка отличаются от родительских, подобно тому, как при биологическом размножении возникают мутации. Далее вступает в действие механизм, аналогичный дарвиновскому естественному отбору: вселенные, чьи физические параметры благоприятствуют максимально эффективному образованию чёрных дыр, будут производить наибольшее количество «потомков». Поскольку чёрные дыры, в свою очередь, являются «родильными домами» для новых вселенных, то в мультивселенной со временем будут доминировать те вселенные, физические законы которых оптимизированы именно для производства чёрных дыр. Наша Вселенная, с этой точки зрения, является одной из таких «успешных» вселенных, прошедших длительный эволюционный отбор.

Гипотеза Смолина была не просто остроумным философским построением. Она предлагала решение одной из самых мучительных загадок современной физики — проблемы так называемой «тонкой настройки» Вселенной. Многие фундаментальные константы имеют именно такие значения, которые необходимы для возникновения сложных структур, включая звёзды, галактики и, в конечном счёте, жизнь. Малейшее отклонение от этих значений сделало бы нашу Вселенную бесплодной пустыней. Космологический естественный отбор предлагал элегантную натуралистическую альтернативу антропному принципу и идее «случайной» мультивселенной, объясняя тонкую настройку не через необходимость появления наблюдателя, а через эволюционное давление в сторону максимального воспроизводства.

Публикация идей Смолина вызвала широкий резонанс и оживлённую полемику, выходящую далеко за рамки узкого круга специалистов по квантовой гравитации. Его работы привлекли внимание как физиков, так и философов науки. Одним из первых и наиболее последовательных критиков выступил известный космолог Джордж Эллис (George Ellis), который в совместной работе с Тони Ротманом (Tony Rothman) в 1993 году указал на фундаментальную проблему: гипотеза Смолина, по их мнению, не удовлетворяет критерию фальсифицируемости и, следовательно, не может считаться полноценной научной теорией. Они утверждали, что отсутствует необходимая связь между производством чёрных дыр и возникновением жизни, а также ставили под сомнение саму возможность проверки существования других вселенных. Позднее, в 2004 году, с резкой критикой выступил и Леонард Сасскинд (Leonard Susskind), один из создателей теории струн, который счёл эволюционный подход Смолина неубедительным и противопоставил ему собственную концепцию «ландшафта» теории струн.

Сам Смолин активно отвечал на критику, последовательно защищая и развивая свою теорию в ряде публикаций 1998, 2004, 2007 и 2013 годов. Он неоднократно подчёркивал, что его гипотеза, в отличие от многих других концепций мультивселенной, делает конкретные наблюдательные предсказания, которые в принципе могут быть проверены. В частности, одним из таких предсказаний является верхний предел на массу нейтронных звёзд: если наша Вселенная оптимизирована для производства чёрных дыр, то масса нейтронных звёзд не должна превышать определённого значения, и это предсказание можно сопоставить с астрофизическими наблюдениями. Эта приверженность принципу фальсифицируемости, пусть и оспариваемая оппонентами, стала важной отличительной чертой подхода Смолина и способствовала интеграции его идей в более широкий научный контекст.

Таким образом, период с 1972 года до конца 1990-х годов стал временем кристаллизации одной из самых смелых и неортодоксальных гипотез в истории космологии. Идея, родившаяся из изящного математического наблюдения Р. К. Патриа и И. Дж. Гуда, прошла путь от кабинетного курьёза до развёрнутой космологической концепции, предложенной Ли Смолиным. Эта концепция не только поставила под сомнение традиционные представления о месте нашей Вселенной в мироздании, но и предложила дерзкий эволюционный механизм, объясняющий её фундаментальные свойства. 

Глава 2. Теоретическая зрелость и поиск наблюдательных оснований (2000-е — 2023 год)

На рубеже тысячелетий идея о том, что наблюдаемая нами Вселенная является внутренностью сверхмассивной чёрной дыры, вступила в новую, зрелую фазу своего развития. Если первый период её истории был ознаменован преимущественно постановкой вопроса, формулировкой смелых метафизических гипотез и поиском общего математического каркаса, то наступившее столетие потребовало от этой концепции строгости, детализации физического механизма и, что самое главное, установления связи с эмпирическими данными. Центральной фигурой этого периода, без сомнения, стал польский физик-теоретик Никодем Януш Поплавский (Nikodem Janusz Popławski). Его работы не просто предложили изящное решение фундаментальных проблем, унаследованных от предшественников, но и создали целостную, внутренне непротиворечивую физическую модель, которая превратила философскую догадку в конкретную научно-исследовательскую программу.

Ключевое теоретическое новшество, привнесённое Поплавским, заключалось в обращении к модифицированной теории гравитации, известной как теория гравитации Эйнштейна–Картана (Einstein–Cartan theory), или теория гравитации с кручением (torsion). В стандартной общей теории относительности (ОТО) Эйнштейна пространство-время описывается исключительно метрическим тензором, а аффинная связность полагается симметричной. Однако ещё в 1920-х годах, вскоре после создания ОТО, математик Эли Картан указал, что в присутствии материи, обладающей собственным моментом вращения (спином), аффинная связность должна иметь антисимметричную часть, которую он назвал кручением. Поплавский, основываясь на этом формализме, постулировал, что именно кручение пространства-времени, порождаемое спином элементарных частиц, играет решающую роль в физике экстремально плотных состояний материи. Как поясняется в его основополагающей работе, «связь между спином и кручением порождает гравитационное отталкивание в фермионной материи при чрезвычайно высоких плотностях и предотвращает образование сингулярностей в чёрных дырах». Это утверждение имело революционные последствия для всей космологии чёрных дыр.

Если в моделях, основанных на классической ОТО, коллапс материи под горизонтом событий неизбежно завершался состоянием с бесконечной плотностью — сингулярностью, где все известные законы физики перестают действовать, то введение кручения радикально меняло картину. Согласно Поплавскому, по достижении материей планковской плотности огромное внутреннее давление, вызванное квантовым эффектом кручения, останавливает коллапс и вызывает мощнейший «отскок» (Big Bounce). Этот отскок порождает ударную волну, которая распространяется вовне, формируя позади себя новую, замкнутую, расширяющуюся вселенную, скрытую от внешнего наблюдателя горизонтом событий родительской чёрной дыры. Таким образом, заключает Поплавский, «каждая чёрная дыра в присутствии кручения формирует несингулярную, замкнутую, почти плоскую, однородную и изотропную вселенную по ту сторону своего горизонта событий. Квантовое рождение частиц в такой вселенной может породить период экспоненциального расширения, который создаёт огромное количество материи. Соответственно, наша Вселенная могла возникнуть из недр чёрной дыры, существующей в другой вселенной».

Эта модель была впервые представлена широкой научной общественности в статье Поплавского «Вселенная в чёрной дыре со спином и кручением» («Universe in a black hole with spin and torsion»), опубликованной в архиве электронных препринтов в 2014 году и в рецензируемом журнале «Astrophysical Journal» в 2016 году. Работа имела значительный резонанс: на неё сослались более 36 раз, а сама гипотеза была включена журналами «National Geographic» и «Science» в десятку самых читаемых научных новостей 2010 года. Важно отметить, что модель Поплавского не только устраняла сингулярность, но и элегантно объясняла ряд других космологических загадок. В частности, фаза экспоненциального расширения новой вселенной в точности соответствовала сценарию космологической инфляции, причём естественным образом, без необходимости введения гипотетического поля-инфлантона.

Параллельно с этим в первой половине 2010-х годов продолжалась интенсивная полемика вокруг теории космологического естественного отбора Ли Смолина, которая также постулирует рождение вселенных в чёрных дырах. Идеи Смолина, подробно изложенные им в книге «Жизнь космоса» («The Life of the Cosmos») ещё в 1997 году, столкнулись с серьёзной критикой, наиболее полно сформулированной в обзоре Джо Силка (Joe Silk) «Холистическая космология» («Holistic Cosmology»), опубликованном в журнале «Science» в том же 1997 году. Силк указал, что наша Вселенная, по всей видимости, производит примерно на четыре порядка меньше чёрных дыр, чем это было бы возможно при оптимальных для этого физических законах, что противоречит эволюционной логике Смолина. Позднее, в 2009 году, физик и богослов Джон Полкинхорн (John Polkinghorne) в книге «Вопросы истины» («Questions of Truth») указал на другую фундаментальную трудность: в модели Смолина невозможно задать единое «время» для мультивселенной, необходимое для работы эволюционной динамики.

Сам Смолин активно отвечал на эту критику, защищая и уточняя свою теорию. В письме редактору журнала «Physics Today» в 2014 году он подчеркнул, что его теория сделала проверяемое предсказание о верхнем пределе массы нейтронных звёзд, который не должен превышать двух солнечных масс. «Одна модель, космологический естественный отбор, сделала два предсказания, оба опубликованные в 1992 году, которые выдержали проверку с тех пор, — писал он. — Одно, что самая тяжёлая нейтронная звезда должна быть легче двух солнечных масс, было снова подтверждено в статье, только что опубликованной в Science». Действительно, открытие в 2010 году нейтронной звезды PSR J1614-2230 с массой 1,97 солнечных масс, а затем и более массивных объектов, поставило вопрос о потенциальной фальсификации теории, что является признаком её научной зрелости. Однако одновременно с этим раздавались и голоса, ставившие под сомнение саму научность этой конструкции. Один из критиков на форуме Physics Stack Exchange в 2011 году высказался с предельной резкостью: «Конечно, эту идею тривиально опровергнуть, потому что это детский вздор, который, возможно, помогает продавать популярные книги для читателей, не понимающих предмета, но ничего не добавляет к реальной науке». Подобный накал полемики, перешедшей в открытое хамство, свидетельствовал о том, что вопрос о статусе космологии чёрной дыры и смежных с ней теорий перешёл из плоскости чисто математических возможностей в плоскость острой дискуссии о критериях научности.

Вторая половина 2010-х и начало 2020-х годов ознаменовались дальнейшим развитием теоретического аппарата модели Поплавского. Физик продолжил публикацию серии статей, в которых детализировал различные аспекты своей гипотезы. Он показал, что чёрную дыру можно рассматривать как область, окружённую сферической вакуумной полостью, называемой вакуолью Эйнштейна–Штрауса, граница которой расширяется в точном соответствии с законом Хаббла. Этот результат имел принципиальное значение, поскольку демонстрировал, что хаббловское расширение нашей Вселенной может быть не фундаментальным свойством мироздания, а локальным эффектом, видимым изнутри горизонта событий. Более того, в его модели естественным образом возникало объяснение природы тёмной энергии: ускоренное расширение оказывалось следствием взаимодействия нашей замкнутой вселенной с родительским пространством-временем.

Важнейшим шагом на пути к превращению космологии чёрной дыры из умозрительной гипотезы в эмпирическую науку стала серия наблюдательных исследований, выполненных с помощью космического телескопа имени Джеймса Уэбба (JWST). В марте 2025 года доцент кафедры компьютерных наук Университета штата Канзас Лиор Шамир (Lior Shamir) опубликовал в журнале «Monthly Notices of the Royal Astronomical Society» статью, в которой проанализировал направление вращения 263 далёких галактик из обзора JADES (JWST Advanced Deep Extragalactic Survey). Результат оказался ошеломляющим: две трети из них вращались по часовой стрелке, и лишь одна треть — против. Это открытие вступало в прямое противоречие с одним из краеугольных постулатов стандартной космологии — принципом Коперника, согласно которому Вселенная должна быть изотропной и не иметь выделенного направления. Как заявил сам Шамир, «одно из объяснений состоит в том, что Вселенная родилась вращающейся. Это объяснение согласуется с такими теориями, как космология чёрной дыры, которая постулирует, что вся Вселенная является внутренностью чёрной дыры».

Поплавский, не принимавший непосредственного участия в исследовании Шамира, прокомментировал его результаты в интервью, заявив: «Я думаю, что простейшее объяснение вращающейся Вселенной состоит в том, что Вселенная родилась во вращающейся чёрной дыре. Выделенная ось в нашей Вселенной, унаследованная от оси вращения родительской чёрной дыры, могла повлиять на динамику вращения галактик, создав наблюдаемую асимметрию между вращением по и против часовой стрелки». Это наблюдение стало, пожалуй, первым прямым эмпирическим свидетельством в пользу шварцшильдовской космологии, переведя её из разряда чисто теоретических спекуляций в область, открытую для наблюдательной проверки. Хотя сам Шамир допускал, что наблюдаемая асимметрия может быть вызвана движением нашей собственной Галактики, Поплавский выразил надежду: «Открытие JWST, что галактики вращаются в преимущественном направлении, поддержало бы теорию о том, что чёрные дыры создают новые вселенные, и я был бы чрезвычайно взволнован, если бы эти результаты подтвердились».

Глава 3. Эмпирический поворот: JWST, полемика и новые горизонты (2024–2026)

К середине третьего десятилетия XXI века космология чёрной дыры оказалась в центре внимания научного сообщества с интенсивностью, невиданной со времён публикации первых работ Патриа и Гуда в 1972 году. Причиной тому стал не новый теоретический прорыв, а поток наблюдательных данных, хлынувший с беспрецедентной силой благодаря космическому телескопу имени Джеймса Уэбба (JWST). Если на протяжении полувека гипотеза о том, что наблюдаемая Вселенная является внутренностью колоссальной чёрной дыры, оставалась уделом теоретиков, работавших на стыке квантовой гравитации, космологии и философии науки, то теперь она получила возможность быть сопоставленной с реальностью, измеренной в дальнем инфракрасном диапазоне на расстояниях в миллиарды световых лет. Этот эмпирический поворот не только вдохнул новую жизнь в давнюю идею, но и породил острую полемику, высветившую глубину методологических и интерпретационных проблем, стоящих перед современной наукой.

Центральным событием, определившим ход дискуссии, стала публикация в марте 2025 года в журнале «Monthly Notices of the Royal Astronomical Society» статьи «Распределение вращения галактик в JWST Advanced Deep Extragalactic Survey» («The distribution of galaxy rotation in JWST Advanced Deep Extragalactic Survey»). В этом исследовании, выполненном на материале обзора JADES, анализировались направления вращения 263 далёких галактик ранней Вселенной. Результат, полученный с помощью автоматизированного алгоритма Ganalyzer, оказался поразительным: примерно две трети галактик (около 67%) вращались по часовой стрелке, и лишь одна треть (примерно 33%) — в противоположном направлении. Как подчеркнуто в официальном заявлении университета, «разница настолько очевидна, что её заметит даже неподготовленный человек, взглянув на изображения». Этот вывод вступал в фундаментальное противоречие с одним из краеугольных постулатов стандартной космологической модели — принципом Коперника, утверждающим, что на достаточно больших масштабах Вселенная должна быть изотропной, то есть одинаковой по всем направлениям. Статистическая значимость результата составила 3,39 сигма (p < 0,001), что свидетельствует о высокой вероятности неслучайного характера наблюдаемой асимметрии, хотя и не достигает принятого в физике элементарных частиц пятисигмового порога для объявления открытия.

В интервью изданию Newsweek сказано: «На самом деле, космология чёрной дыры — это лишь одно из объяснений наблюдения. Если то, что мы видим через JWST, — действительно то, как выглядит ранняя Вселенная, это может означать, что Вселенная действительно родилась вращающейся». Было предложено альтернативное объяснение, связанное с возможным доплеровским смещением: галактики, вращающиеся в направлении, противоположном вращению Млечного Пути, могли бы казаться ярче, что приводило бы к их преимущественному обнаружению на больших расстояниях. Если справедлива эта интерпретация, то «нам потребуется перекалибровать наши измерения расстояний для глубокой Вселенной». Наличие двух радикально различных, но одинаково интригующих объяснений одного и того же наблюдательного факта делало ситуацию особенно захватывающей и требовало дальнейших исследований.

Публикация вызвала немедленный и широкий резонанс как в научной среде, так и в научно-популярной прессе. Журнал «Scientific American» откликнулся развёрнутой статьёй, в которой отмечал, что космологи были бы рады узнать, что космос вращается или что он является внутренностью гигантской чёрной дыры, поскольку «подобные откровения открыли бы невероятные возможности для новых исследований и потенциально объяснили бы досадные проблемы, такие как тёмная энергия и хаббловское напряжение». Однако та же статья предостерегала от поспешных выводов, напоминая, что исторически космология знала немало примеров, когда кажущиеся аномалии впоследствии объяснялись систематическими ошибками наблюдений.

Волна критики не заставила себя ждать. Оппоненты, в частности, отмечали относительно небольшой размер выборки — 263 галактики, что требовало подтверждения на более обширном материале. Высказывались сомнения и в методологии: так, российский астрофизик Пилипенко указал, что алгоритм мог ошибочно интерпретировать галактики неправильной формы и не учитывал влияние крупномасштабных структур — «блинов Зельдовича», где оси вращения галактик могут быть ориентированы не случайным образом. На форумах профессиональных физиков, в частности на Physics Forums, развернулась оживлённая дискуссия: некоторые участники указывали, что университет не имеет формальных заслуг в физике или астрономии, а его работа 2017 года по каталогизации спиральных галактик из SDSS уже вызывала методологические вопросы.

Параллельно с этими событиями, а отчасти и в ответ на них, происходило дальнейшее углубление и уточнение теоретической модели, связываемой прежде всего с именем Никодема Поплавского. В течение 2024–2025 годов он опубликовал целую серию работ, в которых математический аппарат теории гравитации Эйнштейна–Картана с кручением был применён к проблеме гравитационного коллапса с беспрецедентной детальностью. В мае 2025 года появилась его новая статья «Вселенная во вращающейся чёрной дыре и выделенная ось» («Universe in a rotating black hole and preferred axis»), которая напрямую связывала теоретический формализм с наблюдательными результатами Шамира. В этой работе Поплавский показал, что если наша Вселенная родилась как «дочерняя» вселенная по ту сторону горизонта событий вращающейся чёрной дыры, существующей в родительской вселенной, то ось вращения этой чёрной дыры становится выделенной осью в нашей Вселенной. Абсолютная система отсчёта, связанная с соответствующей белой дырой, оказывается при этом неинерциальной, хотя неинерциальные силы и остаются малыми. Галактики, стремясь минимизировать свою энергию, стремятся выровнять свои оси вращения вдоль этой выделенной оси, что и порождает наблюдаемую асимметрию между направлениями вращения по и против часовой стрелки. Более того, центробежная сила во вращающейся Вселенной, убывающая по мере её расширения вследствие сохранения углового момента, может, согласно Поплавскому, являться источником тёмной энергии, что согласуется с недавними наблюдениями DESI, указывающими на ослабление тёмной энергии со временем.

В сентябре 2025 года Поплавский представил на 14-й Международной конференции по физике высоких энергий HEPMAD24 в Антананариву (Мадагаскар), а затем опубликовал в «International Journal of Modern Physics A» статью «Гравитационный коллапс с кручением и вселенная в чёрной дыре» («Gravitational collapse with torsion and universe in a black hole»). В этой работе с использованием метрики Толмана и уравнений поля Эйнштейна–Картана с релятивистской спиновой жидкостью в качестве источника было строго показано, что гравитационное отталкивание, порождаемое кручением, предотвращает образование сингулярности и заменяет её несингулярным отскоком. Квантовое рождение частиц во время сжатия не даёт сдвиговым деформациям преодолеть кручение, а рождение частиц во время расширения способно генерировать конечный период инфляции и произвести огромное количество вещества. Важнейшим новым результатом явилось то, что замкнутая вселенная по ту сторону горизонта событий может испытывать не один, а несколько последовательных отскоков, причём каждый цикл оказывается больше предыдущего, пока вселенная не достигает размера, при котором начинает доминировать тёмная энергия, и не переходит к неограниченному расширению. Как гласит аннотация работы: «Наша Вселенная могла, таким образом, возникнуть из чёрной дыры, существующей в другой вселенной».

В ноябре 2025 года вышла обновлённая версия этой статьи, а также появилась публикация «Black holes in the expanding Universe» в журнале «Classical and Quantum Gravity». Кроме того, Поплавский подготовил главу для коллективной монографии «Regular Black Holes: Towards a New Paradigm of Gravitational Collapse» под редакцией Козимо Бамби. Эта серия публикаций знаменовала собой выход теории гравитационного коллапса с кручением на уровень зрелой, всесторонне проработанной исследовательской программы, признанной частью более широкого научного ландшафта.

Параллельно с деятельностью Поплавского идеи, близкие к космологии чёрной дыры, начали высказываться и другими исследователями. В сентябре 2025 года профессор Энрике Гастаньяга (Enrique Gaztañaga) из Университета Портсмута выдвинул теорию, согласно которой Большой взрыв в действительности был «Большим отскоком», когда материя, падающая в гигантскую чёрную дыру, сжалась, отскочила и расширилась, создав Вселенную. В интервью Гастаньяга подчеркнул одно из главных преимуществ такого подхода: «Одна из причин привлекательности этой модели — её простота: она объясняет космическое расширение, инфляцию и тёмную энергию, используя только гравитацию и квантовую механику — без дополнительных предположений или неизвестных ингредиентов». Это заявление перекликалось с давним аргументом сторонников шварцшильдовской космологии о том, что их подход устраняет необходимость в гипотетических сущностях — инфлатоне и тёмной энергии как самостоятельных компонентах космологического бюджета.

Одновременно в научной литературе появился целый ряд работ, исследовавших концепцию «дочерних вселенных» (baby universes) в различных теоретических контекстах. В октябре 2025 года в журнале «Science Direct» вышла статья «Multiversal entropy and information conservation in black hole nucleated baby universes», в которой был предложен механизм, посредством которого сверхкритические чёрные дыры, сформированные через нуклеацию вакуумных пузырей в течение инфляционной эпохи, не только порождают дочерние вселенные, но и вносят вклад в обобщённый энтропийный баланс мультивселенной. В ноябре 2025 года появилась работа «Conformal Cyclic Baby Universes in Evaporating Black Holes», анализировавшая эволюцию дочерних вселенных с фантомной энергией внутри испаряющихся чёрных дыр и предсказывавшая бесконечную последовательность конформных циклов для стабильных чёрных дыр. Наконец, в октябре 2025 года Джона Кудлер-Флам из Принстона представил работу «Emergent Mixed States for Baby Universes and Black Holes», исследовавшую поведение последовательностей состояний в пределе больших N в дуальности AdS/CFT в случаях, когда объёмные дуалы включают дочерние вселенные или чёрные дыры. Все эти исследования, хотя и не всегда напрямую связанные с проблематикой наблюдаемой Вселенной как чёрной дыры, создавали насыщенную интеллектуальную среду, в которой идея о вложенности вселенных друг в друга переставала быть экзотическим курьёзом и становилась предметом серьёзного теоретического анализа.

К началу 2026 года стало очевидно, что космология чёрной дыры, оставаясь гипотезой, не получившей окончательного подтверждения, тем не менее, прочно вошла в арсенал современной науки. Она более не является достоянием одиночек, но представляет собой активно разрабатываемое направление, имеющее как теоретический фундамент в виде модифицированных теорий гравитации, так и эмпирическую опору в виде данных JWST. Вопрос о том, является ли наблюдаемая асимметрия вращения галактик следствием рождения Вселенной во вращающейся чёрной дыре или результатом пока неучтённых наблюдательных эффектов, остаётся открытым. Однако сам факт того, что подобный вопрос может быть поставлен в форме, допускающей эмпирическую проверку, свидетельствует о глубине трансформации, которую претерпела эта идея за пятьдесят четыре года, прошедших с момента публикации скромной заметки Патриа.

В марте 2026 года очередные наблюдения JWST обнаружили сверхмассивные чёрные дыры в карликовых галактиках, что поставило под сомнение классические модели их роста и, по мнению ряда комментаторов, косвенно свидетельствовало в пользу сценариев, предполагающих более сложную иерархию вселенных и чёрных дыр. В мае 2026 года появились работы, посвящённые шварцшильдовской космологии, в которых внутренняя геометрия чёрной дыры моделировалась как демонстрирующая переход, названный «нарушением Минковского», при котором внутренний горизонт исчезает прежде, чем вся материя коллапсирует в центральную сингулярность. Исследовательский ландшафт продолжал усложняться и обогащаться, а границы между космологией, физикой чёрных дыр и квантовой гравитацией становились всё более проницаемыми. В этом новом, динамично меняющемся контексте идея о том, что наш мир — лишь один из бесчисленных островов в бескрайнем архипелаге вселенных, рождающихся и умирающих внутри чёрных дыр, обретала всё большую конкретность.