Глава 1. Зарождение идеи: от метафизических прозрений к научной гипотезе (1970–1990-е годы)
Идея о том, что обозримая нами Вселенная является внутренностью некой колоссальной чёрной дыры, с первого взгляда поражает своей парадоксальностью и кажется скорее сюжетом научной фантастики, нежели предметом рационального научного дискурса. Однако именно на этом дерзком предположении с начала 1970-х годов строится особое направление в космологии, известное как космология чёрной дыры (Black hole cosmology), или шварцшильдовская космология. Оно объединяет в себе самые глубокие вопросы физики: о природе пространства-времени, о происхождении и эволюции Вселенной, о судьбе коллапсирующей материи и о фундаментальной структуре реальности.
Формальным началом этой истории считается 1972 год, когда практически одновременно и независимо друг от друга двое учёных — индийский физик-теоретик Радж Кумар Патриа (Raj Kumar Pathria) и британский математик Ирвинг Джон Гуд (I. J. Good) — опубликовали короткие, но чрезвычайно содержательные работы, в которых сформулировали главный тезис будущей концепции. Патриа, на тот момент уже известный специалист по статистической механике, выступил в престижном журнале «Nature» с письмом, озаглавленным «Вселенная как чёрная дыра» («The Universe as a Black Hole»). Этот текст, занявший чуть более одной страницы, стал поворотным пунктом. В нём Патриа провёл прямое математическое сопоставление метрики Шварцшильда, описывающей гравитационное поле сферически-симметричного тела, с метрикой Фридмана–Леметра–Робертсона–Уокера (Friedmann–Lemaître–Robertson–Walker metric), которая лежит в основе стандартной космологической модели закрытой Вселенной. Для этого он рассмотрел момент максимального расширения такой закрытой Вселенной, когда её масштабный фактор достигает наибольшего значения.
Суть его аргументации сводилась к следующему. Если взять замкнутую Вселенную, заполненную веществом без давления, то её гравитационный радиус (радиус Шварцшильда) оказывается в точности равным её максимально возможному физическому радиусу. Это означало, что такая Вселенная с точки зрения внешнего наблюдателя (если бы таковой мог существовать) представляла бы собой не что иное, как чёрную дыру: вся её масса была бы заключена в объёме, ограниченном горизонтом событий. Как писал сам Патриа в своей статье, «Вселенная может не только быть замкнутой структурой (как её воспринимают жители в настоящую эпоху), но также может быть чёрной дырой, заключённой в локализованной области пространства, которая не может расширяться безгранично». Эта элегантная математическая аналогия легла в основу всех последующих построений. Стоит отметить, что публикация Патриа не была голословным философским размышлением; она опиралась на строгий математический аппарат общей теории относительности Эйнштейна, что придавало гипотезе необходимую научную респектабельность.
Примерно в то же время свою версию идеи предложил И. Дж. Гуд. Его подход, будучи математически сходным, делал несколько иной акцент, что позволило в дальнейшем говорить о двух комплементарных формулировках одной и той же фундаментальной концепции. В совокупности работы Патриа и Гуда заложили тот теоретический фундамент, на котором впоследствии будет возведено здание шварцшильдовской космологии.
Первоначальная реакция научного сообщества на эти публикации была, скорее, сдержанной. Идея Вселенной-чёрной дыры, несмотря на свою математическую привлекательность, воспринималась как курьёз, остроумное, но малопродуктивное совпадение чисел. Многие космологи рассматривали близость радиуса Хаббла наблюдаемой Вселенной и её шварцшильдовского радиуса как случайное совпадение, не требующее пересмотра основ космологии. Кроме того, сама концепция чёрных дыр в начале 1970-х годов ещё не обрела той твёрдой наблюдательной опоры, которую она получит в последующие десятилетия. Термин «чёрная дыра» был популяризирован Джоном Уилером лишь несколькими годами ранее, и физика этих объектов оставалась областью ожесточённых теоретических дискуссий. Тем не менее, сам факт постановки вопроса о том, что наша Вселенная может быть внутренностью чёрной дыры, знаменовал собой важный концептуальный сдвиг. Он открывал путь к переосмыслению фундаментальных космологических проблем, таких как проблема горизонта и проблема плоскостности, которые десятилетие спустя станут главными стимулами для создания инфляционной космологии.
В 1970-е и 1980-е годы, несмотря на отсутствие широкого признания, идея не была полностью забыта. Она продолжала жить в относительно узких кругах физиков-теоретиков, занимавшихся проблемами квантовой гравитации и сингулярностей. В этот период происходит важное смещение акцентов: от простой констатации геометрического подобия Вселенной и чёрной дыры исследователи переходят к попыткам построить непротиворечивый сценарий рождения новой вселенной в результате гравитационного коллапса. Ключевым препятствием на этом пути оставалась проблема сингулярности. Согласно классической общей теории относительности, коллапс массивной звезды неизбежно приводит к образованию сингулярности — точки с бесконечной плотностью и кривизной пространства-времени, где известные законы физики теряют силу. Такой исход делал невозможным какое-либо «продолжение» пространства-времени по ту сторону сингулярности, а значит, и рождение новой вселенной. Поэтому поиск механизмов, позволяющих избежать сингулярности, стал одной из центральных задач для сторонников гипотезы.
Первые попытки обойти эту трудность были связаны с введением гипотезы предельной кривизны (limiting curvature hypothesis). Эта идея, развивавшаяся в работах ряда учёных на протяжении 1980-х годов, постулировала существование некоего фундаментального предела для кривизны пространства-времени, подобно тому, как скорость света является пределом для скорости движения материальных тел. При достижении этого предела коллапс должен был остановиться, и материя, вместо того чтобы сжаться в точку, должна была испытать «отскок» (bounce), перейдя от сжатия к расширению. В контексте чёрной дыры это означало, что внутренность горизонта событий становится местом рождения новой, расширяющейся вселенной, которая для внешнего наблюдателя навсегда остаётся скрытой за горизонтом. Эти ранние модели, часто использовавшие метрику де Ситтера для описания внутреннего пространства чёрной дыры, заложили основы для будущих, более изощрённых теоретических схем.
Подлинный ренессанс и выход идеи на качественно новый уровень философского и научного осмысления связан с именем американского физика-теоретика Ли Смолина (Lee Smolin). В 1992 году Смолин предложил свою знаменитую гипотезу космологического естественного отбора (cosmological natural selection), которая придала всей концепции новое, эволюционное измерение. Если Патриа и Гуд указали на саму возможность того, что Вселенная может быть чёрной дырой, то Смолин попытался ответить на неизбежно возникающий вопрос «почему?», предложив механизм, объясняющий, как и зачем могли возникнуть наша и подобные ей вселенные.
Основная идея Смолина, которую он подробно изложил в своей книге 1997 года «Жизнь космоса» («The Life of the Cosmos»), была столь же проста, сколь и грандиозна. Он предположил, что каждый раз, когда в какой-либо вселенной в результате гравитационного коллапса звезды образуется чёрная дыра, за её горизонтом событий рождается новая, причинно не связанная с материнской вселенная-потомок. При этом фундаментальные физические константы (такие как массы элементарных частиц или константы взаимодействий) в дочерней вселенной слегка отличаются от родительских, подобно тому, как при биологическом размножении возникают мутации. Далее вступает в действие механизм, аналогичный дарвиновскому естественному отбору: вселенные, чьи физические параметры благоприятствуют максимально эффективному образованию чёрных дыр, будут производить наибольшее количество «потомков». Поскольку чёрные дыры, в свою очередь, являются «родильными домами» для новых вселенных, то в мультивселенной со временем будут доминировать те вселенные, физические законы которых оптимизированы именно для производства чёрных дыр. Наша Вселенная, с этой точки зрения, является одной из таких «успешных» вселенных, прошедших длительный эволюционный отбор.
Гипотеза Смолина была не просто остроумным философским построением. Она предлагала решение одной из самых мучительных загадок современной физики — проблемы так называемой «тонкой настройки» Вселенной. Многие фундаментальные константы имеют именно такие значения, которые необходимы для возникновения сложных структур, включая звёзды, галактики и, в конечном счёте, жизнь. Малейшее отклонение от этих значений сделало бы нашу Вселенную бесплодной пустыней. Космологический естественный отбор предлагал элегантную натуралистическую альтернативу антропному принципу и идее «случайной» мультивселенной, объясняя тонкую настройку не через необходимость появления наблюдателя, а через эволюционное давление в сторону максимального воспроизводства.
Публикация идей Смолина вызвала широкий резонанс и оживлённую полемику, выходящую далеко за рамки узкого круга специалистов по квантовой гравитации. Его работы привлекли внимание как физиков, так и философов науки. Одним из первых и наиболее последовательных критиков выступил известный космолог Джордж Эллис (George Ellis), который в совместной работе с Тони Ротманом (Tony Rothman) в 1993 году указал на фундаментальную проблему: гипотеза Смолина, по их мнению, не удовлетворяет критерию фальсифицируемости и, следовательно, не может считаться полноценной научной теорией. Они утверждали, что отсутствует необходимая связь между производством чёрных дыр и возникновением жизни, а также ставили под сомнение саму возможность проверки существования других вселенных. Позднее, в 2004 году, с резкой критикой выступил и Леонард Сасскинд (Leonard Susskind), один из создателей теории струн, который счёл эволюционный подход Смолина неубедительным и противопоставил ему собственную концепцию «ландшафта» теории струн.
Сам Смолин активно отвечал на критику, последовательно защищая и развивая свою теорию в ряде публикаций 1998, 2004, 2007 и 2013 годов. Он неоднократно подчёркивал, что его гипотеза, в отличие от многих других концепций мультивселенной, делает конкретные наблюдательные предсказания, которые в принципе могут быть проверены. В частности, одним из таких предсказаний является верхний предел на массу нейтронных звёзд: если наша Вселенная оптимизирована для производства чёрных дыр, то масса нейтронных звёзд не должна превышать определённого значения, и это предсказание можно сопоставить с астрофизическими наблюдениями. Эта приверженность принципу фальсифицируемости, пусть и оспариваемая оппонентами, стала важной отличительной чертой подхода Смолина и способствовала интеграции его идей в более широкий научный контекст.
Таким образом, период с 1972 года до конца 1990-х годов стал временем кристаллизации одной из самых смелых и неортодоксальных гипотез в истории космологии. Идея, родившаяся из изящного математического наблюдения Р. К. Патриа и И. Дж. Гуда, прошла путь от кабинетного курьёза до развёрнутой космологической концепции, предложенной Ли Смолиным. Эта концепция не только поставила под сомнение традиционные представления о месте нашей Вселенной в мироздании, но и предложила дерзкий эволюционный механизм, объясняющий её фундаментальные свойства.
Глава 2. Теоретическая зрелость и поиск наблюдательных оснований (2000-е — 2023 год)
На рубеже тысячелетий идея о том, что наблюдаемая нами Вселенная является внутренностью сверхмассивной чёрной дыры, вступила в новую, зрелую фазу своего развития. Если первый период её истории был ознаменован преимущественно постановкой вопроса, формулировкой смелых метафизических гипотез и поиском общего математического каркаса, то наступившее столетие потребовало от этой концепции строгости, детализации физического механизма и, что самое главное, установления связи с эмпирическими данными. Центральной фигурой этого периода, без сомнения, стал польский физик-теоретик Никодем Януш Поплавский (Nikodem Janusz Popławski). Его работы не просто предложили изящное решение фундаментальных проблем, унаследованных от предшественников, но и создали целостную, внутренне непротиворечивую физическую модель, которая превратила философскую догадку в конкретную научно-исследовательскую программу.
Ключевое теоретическое новшество, привнесённое Поплавским, заключалось в обращении к модифицированной теории гравитации, известной как теория гравитации Эйнштейна–Картана (Einstein–Cartan theory), или теория гравитации с кручением (torsion). В стандартной общей теории относительности (ОТО) Эйнштейна пространство-время описывается исключительно метрическим тензором, а аффинная связность полагается симметричной. Однако ещё в 1920-х годах, вскоре после создания ОТО, математик Эли Картан указал, что в присутствии материи, обладающей собственным моментом вращения (спином), аффинная связность должна иметь антисимметричную часть, которую он назвал кручением. Поплавский, основываясь на этом формализме, постулировал, что именно кручение пространства-времени, порождаемое спином элементарных частиц, играет решающую роль в физике экстремально плотных состояний материи. Как поясняется в его основополагающей работе, «связь между спином и кручением порождает гравитационное отталкивание в фермионной материи при чрезвычайно высоких плотностях и предотвращает образование сингулярностей в чёрных дырах». Это утверждение имело революционные последствия для всей космологии чёрных дыр.
Если в моделях, основанных на классической ОТО, коллапс материи под горизонтом событий неизбежно завершался состоянием с бесконечной плотностью — сингулярностью, где все известные законы физики перестают действовать, то введение кручения радикально меняло картину. Согласно Поплавскому, по достижении материей планковской плотности огромное внутреннее давление, вызванное квантовым эффектом кручения, останавливает коллапс и вызывает мощнейший «отскок» (Big Bounce). Этот отскок порождает ударную волну, которая распространяется вовне, формируя позади себя новую, замкнутую, расширяющуюся вселенную, скрытую от внешнего наблюдателя горизонтом событий родительской чёрной дыры. Таким образом, заключает Поплавский, «каждая чёрная дыра в присутствии кручения формирует несингулярную, замкнутую, почти плоскую, однородную и изотропную вселенную по ту сторону своего горизонта событий. Квантовое рождение частиц в такой вселенной может породить период экспоненциального расширения, который создаёт огромное количество материи. Соответственно, наша Вселенная могла возникнуть из недр чёрной дыры, существующей в другой вселенной».
Эта модель была впервые представлена широкой научной общественности в статье Поплавского «Вселенная в чёрной дыре со спином и кручением» («Universe in a black hole with spin and torsion»), опубликованной в архиве электронных препринтов в 2014 году и в рецензируемом журнале «Astrophysical Journal» в 2016 году. Работа имела значительный резонанс: на неё сослались более 36 раз, а сама гипотеза была включена журналами «National Geographic» и «Science» в десятку самых читаемых научных новостей 2010 года. Важно отметить, что модель Поплавского не только устраняла сингулярность, но и элегантно объясняла ряд других космологических загадок. В частности, фаза экспоненциального расширения новой вселенной в точности соответствовала сценарию космологической инфляции, причём естественным образом, без необходимости введения гипотетического поля-инфлантона.
Параллельно с этим в первой половине 2010-х годов продолжалась интенсивная полемика вокруг теории космологического естественного отбора Ли Смолина, которая также постулирует рождение вселенных в чёрных дырах. Идеи Смолина, подробно изложенные им в книге «Жизнь космоса» («The Life of the Cosmos») ещё в 1997 году, столкнулись с серьёзной критикой, наиболее полно сформулированной в обзоре Джо Силка (Joe Silk) «Холистическая космология» («Holistic Cosmology»), опубликованном в журнале «Science» в том же 1997 году. Силк указал, что наша Вселенная, по всей видимости, производит примерно на четыре порядка меньше чёрных дыр, чем это было бы возможно при оптимальных для этого физических законах, что противоречит эволюционной логике Смолина. Позднее, в 2009 году, физик и богослов Джон Полкинхорн (John Polkinghorne) в книге «Вопросы истины» («Questions of Truth») указал на другую фундаментальную трудность: в модели Смолина невозможно задать единое «время» для мультивселенной, необходимое для работы эволюционной динамики.
Сам Смолин активно отвечал на эту критику, защищая и уточняя свою теорию. В письме редактору журнала «Physics Today» в 2014 году он подчеркнул, что его теория сделала проверяемое предсказание о верхнем пределе массы нейтронных звёзд, который не должен превышать двух солнечных масс. «Одна модель, космологический естественный отбор, сделала два предсказания, оба опубликованные в 1992 году, которые выдержали проверку с тех пор, — писал он. — Одно, что самая тяжёлая нейтронная звезда должна быть легче двух солнечных масс, было снова подтверждено в статье, только что опубликованной в Science». Действительно, открытие в 2010 году нейтронной звезды PSR J1614-2230 с массой 1,97 солнечных масс, а затем и более массивных объектов, поставило вопрос о потенциальной фальсификации теории, что является признаком её научной зрелости. Однако одновременно с этим раздавались и голоса, ставившие под сомнение саму научность этой конструкции. Один из критиков на форуме Physics Stack Exchange в 2011 году высказался с предельной резкостью: «Конечно, эту идею тривиально опровергнуть, потому что это детский вздор, который, возможно, помогает продавать популярные книги для читателей, не понимающих предмета, но ничего не добавляет к реальной науке». Подобный накал полемики, перешедшей в открытое хамство, свидетельствовал о том, что вопрос о статусе космологии чёрной дыры и смежных с ней теорий перешёл из плоскости чисто математических возможностей в плоскость острой дискуссии о критериях научности.
Вторая половина 2010-х и начало 2020-х годов ознаменовались дальнейшим развитием теоретического аппарата модели Поплавского. Физик продолжил публикацию серии статей, в которых детализировал различные аспекты своей гипотезы. Он показал, что чёрную дыру можно рассматривать как область, окружённую сферической вакуумной полостью, называемой вакуолью Эйнштейна–Штрауса, граница которой расширяется в точном соответствии с законом Хаббла. Этот результат имел принципиальное значение, поскольку демонстрировал, что хаббловское расширение нашей Вселенной может быть не фундаментальным свойством мироздания, а локальным эффектом, видимым изнутри горизонта событий. Более того, в его модели естественным образом возникало объяснение природы тёмной энергии: ускоренное расширение оказывалось следствием взаимодействия нашей замкнутой вселенной с родительским пространством-временем.
Важнейшим шагом на пути к превращению космологии чёрной дыры из умозрительной гипотезы в эмпирическую науку стала серия наблюдательных исследований, выполненных с помощью космического телескопа имени Джеймса Уэбба (JWST). В марте 2025 года доцент кафедры компьютерных наук Университета штата Канзас Лиор Шамир (Lior Shamir) опубликовал в журнале «Monthly Notices of the Royal Astronomical Society» статью, в которой проанализировал направление вращения 263 далёких галактик из обзора JADES (JWST Advanced Deep Extragalactic Survey). Результат оказался ошеломляющим: две трети из них вращались по часовой стрелке, и лишь одна треть — против. Это открытие вступало в прямое противоречие с одним из краеугольных постулатов стандартной космологии — принципом Коперника, согласно которому Вселенная должна быть изотропной и не иметь выделенного направления. Как заявил сам Шамир, «одно из объяснений состоит в том, что Вселенная родилась вращающейся. Это объяснение согласуется с такими теориями, как космология чёрной дыры, которая постулирует, что вся Вселенная является внутренностью чёрной дыры».
Поплавский, не принимавший непосредственного участия в исследовании Шамира, прокомментировал его результаты в интервью, заявив: «Я думаю, что простейшее объяснение вращающейся Вселенной состоит в том, что Вселенная родилась во вращающейся чёрной дыре. Выделенная ось в нашей Вселенной, унаследованная от оси вращения родительской чёрной дыры, могла повлиять на динамику вращения галактик, создав наблюдаемую асимметрию между вращением по и против часовой стрелки». Это наблюдение стало, пожалуй, первым прямым эмпирическим свидетельством в пользу шварцшильдовской космологии, переведя её из разряда чисто теоретических спекуляций в область, открытую для наблюдательной проверки. Хотя сам Шамир допускал, что наблюдаемая асимметрия может быть вызвана движением нашей собственной Галактики, Поплавский выразил надежду: «Открытие JWST, что галактики вращаются в преимущественном направлении, поддержало бы теорию о том, что чёрные дыры создают новые вселенные, и я был бы чрезвычайно взволнован, если бы эти результаты подтвердились».
Глава 3. Эмпирический поворот: JWST, полемика и новые горизонты (2024–2026)
К середине третьего десятилетия XXI века космология чёрной дыры оказалась в центре внимания научного сообщества с интенсивностью, невиданной со времён публикации первых работ Патриа и Гуда в 1972 году. Причиной тому стал не новый теоретический прорыв, а поток наблюдательных данных, хлынувший с беспрецедентной силой благодаря космическому телескопу имени Джеймса Уэбба (JWST). Если на протяжении полувека гипотеза о том, что наблюдаемая Вселенная является внутренностью колоссальной чёрной дыры, оставалась уделом теоретиков, работавших на стыке квантовой гравитации, космологии и философии науки, то теперь она получила возможность быть сопоставленной с реальностью, измеренной в дальнем инфракрасном диапазоне на расстояниях в миллиарды световых лет. Этот эмпирический поворот не только вдохнул новую жизнь в давнюю идею, но и породил острую полемику, высветившую глубину методологических и интерпретационных проблем, стоящих перед современной наукой.
Центральным событием, определившим ход дискуссии, стала публикация в марте 2025 года в журнале «Monthly Notices of the Royal Astronomical Society» статьи «Распределение вращения галактик в JWST Advanced Deep Extragalactic Survey» («The distribution of galaxy rotation in JWST Advanced Deep Extragalactic Survey»). В этом исследовании, выполненном на материале обзора JADES, анализировались направления вращения 263 далёких галактик ранней Вселенной. Результат, полученный с помощью автоматизированного алгоритма Ganalyzer, оказался поразительным: примерно две трети галактик (около 67%) вращались по часовой стрелке, и лишь одна треть (примерно 33%) — в противоположном направлении. Как подчеркнуто в официальном заявлении университета, «разница настолько очевидна, что её заметит даже неподготовленный человек, взглянув на изображения». Этот вывод вступал в фундаментальное противоречие с одним из краеугольных постулатов стандартной космологической модели — принципом Коперника, утверждающим, что на достаточно больших масштабах Вселенная должна быть изотропной, то есть одинаковой по всем направлениям. Статистическая значимость результата составила 3,39 сигма (p < 0,001), что свидетельствует о высокой вероятности неслучайного характера наблюдаемой асимметрии, хотя и не достигает принятого в физике элементарных частиц пятисигмового порога для объявления открытия.
В интервью изданию Newsweek сказано: «На самом деле, космология чёрной дыры — это лишь одно из объяснений наблюдения. Если то, что мы видим через JWST, — действительно то, как выглядит ранняя Вселенная, это может означать, что Вселенная действительно родилась вращающейся». Было предложено альтернативное объяснение, связанное с возможным доплеровским смещением: галактики, вращающиеся в направлении, противоположном вращению Млечного Пути, могли бы казаться ярче, что приводило бы к их преимущественному обнаружению на больших расстояниях. Если справедлива эта интерпретация, то «нам потребуется перекалибровать наши измерения расстояний для глубокой Вселенной». Наличие двух радикально различных, но одинаково интригующих объяснений одного и того же наблюдательного факта делало ситуацию особенно захватывающей и требовало дальнейших исследований.
Публикация вызвала немедленный и широкий резонанс как в научной среде, так и в научно-популярной прессе. Журнал «Scientific American» откликнулся развёрнутой статьёй, в которой отмечал, что космологи были бы рады узнать, что космос вращается или что он является внутренностью гигантской чёрной дыры, поскольку «подобные откровения открыли бы невероятные возможности для новых исследований и потенциально объяснили бы досадные проблемы, такие как тёмная энергия и хаббловское напряжение». Однако та же статья предостерегала от поспешных выводов, напоминая, что исторически космология знала немало примеров, когда кажущиеся аномалии впоследствии объяснялись систематическими ошибками наблюдений.
Волна критики не заставила себя ждать. Оппоненты, в частности, отмечали относительно небольшой размер выборки — 263 галактики, что требовало подтверждения на более обширном материале. Высказывались сомнения и в методологии: так, российский астрофизик Пилипенко указал, что алгоритм мог ошибочно интерпретировать галактики неправильной формы и не учитывал влияние крупномасштабных структур — «блинов Зельдовича», где оси вращения галактик могут быть ориентированы не случайным образом. На форумах профессиональных физиков, в частности на Physics Forums, развернулась оживлённая дискуссия: некоторые участники указывали, что университет не имеет формальных заслуг в физике или астрономии, а его работа 2017 года по каталогизации спиральных галактик из SDSS уже вызывала методологические вопросы.
Параллельно с этими событиями, а отчасти и в ответ на них, происходило дальнейшее углубление и уточнение теоретической модели, связываемой прежде всего с именем Никодема Поплавского. В течение 2024–2025 годов он опубликовал целую серию работ, в которых математический аппарат теории гравитации Эйнштейна–Картана с кручением был применён к проблеме гравитационного коллапса с беспрецедентной детальностью. В мае 2025 года появилась его новая статья «Вселенная во вращающейся чёрной дыре и выделенная ось» («Universe in a rotating black hole and preferred axis»), которая напрямую связывала теоретический формализм с наблюдательными результатами Шамира. В этой работе Поплавский показал, что если наша Вселенная родилась как «дочерняя» вселенная по ту сторону горизонта событий вращающейся чёрной дыры, существующей в родительской вселенной, то ось вращения этой чёрной дыры становится выделенной осью в нашей Вселенной. Абсолютная система отсчёта, связанная с соответствующей белой дырой, оказывается при этом неинерциальной, хотя неинерциальные силы и остаются малыми. Галактики, стремясь минимизировать свою энергию, стремятся выровнять свои оси вращения вдоль этой выделенной оси, что и порождает наблюдаемую асимметрию между направлениями вращения по и против часовой стрелки. Более того, центробежная сила во вращающейся Вселенной, убывающая по мере её расширения вследствие сохранения углового момента, может, согласно Поплавскому, являться источником тёмной энергии, что согласуется с недавними наблюдениями DESI, указывающими на ослабление тёмной энергии со временем.
В сентябре 2025 года Поплавский представил на 14-й Международной конференции по физике высоких энергий HEPMAD24 в Антананариву (Мадагаскар), а затем опубликовал в «International Journal of Modern Physics A» статью «Гравитационный коллапс с кручением и вселенная в чёрной дыре» («Gravitational collapse with torsion and universe in a black hole»). В этой работе с использованием метрики Толмана и уравнений поля Эйнштейна–Картана с релятивистской спиновой жидкостью в качестве источника было строго показано, что гравитационное отталкивание, порождаемое кручением, предотвращает образование сингулярности и заменяет её несингулярным отскоком. Квантовое рождение частиц во время сжатия не даёт сдвиговым деформациям преодолеть кручение, а рождение частиц во время расширения способно генерировать конечный период инфляции и произвести огромное количество вещества. Важнейшим новым результатом явилось то, что замкнутая вселенная по ту сторону горизонта событий может испытывать не один, а несколько последовательных отскоков, причём каждый цикл оказывается больше предыдущего, пока вселенная не достигает размера, при котором начинает доминировать тёмная энергия, и не переходит к неограниченному расширению. Как гласит аннотация работы: «Наша Вселенная могла, таким образом, возникнуть из чёрной дыры, существующей в другой вселенной».
В ноябре 2025 года вышла обновлённая версия этой статьи, а также появилась публикация «Black holes in the expanding Universe» в журнале «Classical and Quantum Gravity». Кроме того, Поплавский подготовил главу для коллективной монографии «Regular Black Holes: Towards a New Paradigm of Gravitational Collapse» под редакцией Козимо Бамби. Эта серия публикаций знаменовала собой выход теории гравитационного коллапса с кручением на уровень зрелой, всесторонне проработанной исследовательской программы, признанной частью более широкого научного ландшафта.
Параллельно с деятельностью Поплавского идеи, близкие к космологии чёрной дыры, начали высказываться и другими исследователями. В сентябре 2025 года профессор Энрике Гастаньяга (Enrique Gaztañaga) из Университета Портсмута выдвинул теорию, согласно которой Большой взрыв в действительности был «Большим отскоком», когда материя, падающая в гигантскую чёрную дыру, сжалась, отскочила и расширилась, создав Вселенную. В интервью Гастаньяга подчеркнул одно из главных преимуществ такого подхода: «Одна из причин привлекательности этой модели — её простота: она объясняет космическое расширение, инфляцию и тёмную энергию, используя только гравитацию и квантовую механику — без дополнительных предположений или неизвестных ингредиентов». Это заявление перекликалось с давним аргументом сторонников шварцшильдовской космологии о том, что их подход устраняет необходимость в гипотетических сущностях — инфлатоне и тёмной энергии как самостоятельных компонентах космологического бюджета.
Одновременно в научной литературе появился целый ряд работ, исследовавших концепцию «дочерних вселенных» (baby universes) в различных теоретических контекстах. В октябре 2025 года в журнале «Science Direct» вышла статья «Multiversal entropy and information conservation in black hole nucleated baby universes», в которой был предложен механизм, посредством которого сверхкритические чёрные дыры, сформированные через нуклеацию вакуумных пузырей в течение инфляционной эпохи, не только порождают дочерние вселенные, но и вносят вклад в обобщённый энтропийный баланс мультивселенной. В ноябре 2025 года появилась работа «Conformal Cyclic Baby Universes in Evaporating Black Holes», анализировавшая эволюцию дочерних вселенных с фантомной энергией внутри испаряющихся чёрных дыр и предсказывавшая бесконечную последовательность конформных циклов для стабильных чёрных дыр. Наконец, в октябре 2025 года Джона Кудлер-Флам из Принстона представил работу «Emergent Mixed States for Baby Universes and Black Holes», исследовавшую поведение последовательностей состояний в пределе больших N в дуальности AdS/CFT в случаях, когда объёмные дуалы включают дочерние вселенные или чёрные дыры. Все эти исследования, хотя и не всегда напрямую связанные с проблематикой наблюдаемой Вселенной как чёрной дыры, создавали насыщенную интеллектуальную среду, в которой идея о вложенности вселенных друг в друга переставала быть экзотическим курьёзом и становилась предметом серьёзного теоретического анализа.
К началу 2026 года стало очевидно, что космология чёрной дыры, оставаясь гипотезой, не получившей окончательного подтверждения, тем не менее, прочно вошла в арсенал современной науки. Она более не является достоянием одиночек, но представляет собой активно разрабатываемое направление, имеющее как теоретический фундамент в виде модифицированных теорий гравитации, так и эмпирическую опору в виде данных JWST. Вопрос о том, является ли наблюдаемая асимметрия вращения галактик следствием рождения Вселенной во вращающейся чёрной дыре или результатом пока неучтённых наблюдательных эффектов, остаётся открытым. Однако сам факт того, что подобный вопрос может быть поставлен в форме, допускающей эмпирическую проверку, свидетельствует о глубине трансформации, которую претерпела эта идея за пятьдесят четыре года, прошедших с момента публикации скромной заметки Патриа.
В марте 2026 года очередные наблюдения JWST обнаружили сверхмассивные чёрные дыры в карликовых галактиках, что поставило под сомнение классические модели их роста и, по мнению ряда комментаторов, косвенно свидетельствовало в пользу сценариев, предполагающих более сложную иерархию вселенных и чёрных дыр. В мае 2026 года появились работы, посвящённые шварцшильдовской космологии, в которых внутренняя геометрия чёрной дыры моделировалась как демонстрирующая переход, названный «нарушением Минковского», при котором внутренний горизонт исчезает прежде, чем вся материя коллапсирует в центральную сингулярность. Исследовательский ландшафт продолжал усложняться и обогащаться, а границы между космологией, физикой чёрных дыр и квантовой гравитацией становились всё более проницаемыми. В этом новом, динамично меняющемся контексте идея о том, что наш мир — лишь один из бесчисленных островов в бескрайнем архипелаге вселенных, рождающихся и умирающих внутри чёрных дыр, обретала всё большую конкретность.
Комментариев нет:
Отправить комментарий