Глава 1. Античность и Средневековье: космологические модели и метафизические основания
Представление о Земле как о плоскости не было результатом примитивного невежества, но являлось первой, наиболее естественной попыткой человеческого разума упорядочить наблюдаемый мир. Согласно ряду архаических представлений, Земля представляла собой плоский диск или плоскость иной формы, и эта концепция присутствовала в космогонической мифологии многих культур древности — в частности, древних египтян, вавилонян, в раннем иудаизме, индуизме и буддизме. Эта метафизическая картина мира выражала фундаментальный принцип: человеческий опыт, данный в непосредственном чувственном восприятии, должен быть положен в основу всякого знания о мире. Исходная посылка древних космологий заключалась в том, что наблюдаемая поверхность Земли, ограниченная линией горизонта, представляет собой всю реальность, а небесный свод является твердой полусферой, накрывающей эту плоскость.
Древнегреческая натурфилософия, начиная с милетской школы, перевела это интуитивное представление на язык рационального мышления и метафизики. Фалес Милетский (ок. 624–546 до н. э.), которого Аристотель называл родоначальником философии, полагал, что Земля есть плоский диск, плавающий на поверхности бесконечного первозданного океана. Согласно учению Фалеса, плоский диск Земли дрейфует в мировом океане, вода в котором является источником всего сущего и вообще всей жизни. В этой модели вода выступала не только как физическая опора, но и как онтологическое первоначало (архэ), из которого происходит все сущее. Как писал Аристотель в «Метафизике» (I, 3, 983 b 6), из четверицы элементов Фалес объявил воду наипричиннейшим элементом. Фалес, таким образом, не просто описывал географию, но формулировал метафизический принцип единства мира: все многообразие вещей сводится к единой субстанции, а видимая форма Земли есть прямое следствие ее взаимодействия с этой субстанцией.
Ученик Фалеса, Анаксимандр (ок. 610–546 до н. э.), предложил более сложную и умозрительную модель. Он отказался от идеи опоры и утверждал, что Земля свободно парит в центре космоса, удерживаемая исключительно равным расстоянием до всех точек небесной сферы. Ключевое нововведение Анаксимандра — форма Земли: он описывал ее не как тонкий диск, а как «округлое тело, подобное барабану каменной колонны», у которого две плоские поверхности, и люди обитают на одной из них. Как указывает Ипполит Римский в «Опровержении всех ересей», Анаксимандр считал Землю цилиндрической, а звезды в небе — окнами, через которые просачивается огонь. По мнению Анаксимандра, Земля — сплющенный шар или цилиндр, высота которого равна трети основания, по форме она похожа на барабан; она неподвижно висит в центре мира. Анаксимандр первым из греков начертил географическую карту Земли и ввел в употребление солнечные часы (гномон). Здесь впервые в греческой мысли появляется идея симметрии и геометрической правильности как метафизического принципа. Анаксимандр также постулировал существование множества миров и ввел понятие «апейрон» (беспредельное) как первоначало, что придавало его космологии характер универсальной, а не локальной системы. Его трактат «О природе» (Περὶ φύσεως), написанный в стихотворной форме около 546 г. до н. э., стал первой известной нам философской работой на греческом языке, хотя и не сохранился до наших дней.
Анаксимен (ок. 585–525 до н. э.), третий из милетцев, вернулся к идее опоры, но заменил воду воздухом. Как свидетельствует Ипполит Римский в «Опровержении всех ересей» (книга первая, глава 7), «Земля плоская и оседлала воздух; равным образом и Солнце, и Луна и прочие звезды — все состоящие из огня — плавают по воздуху вследствие плоской формы». Плоская Земля, по Анаксимену, висит в воздухе, как бы «оседлав» его, небо представляет собой полукруглый куполообразный твердый свод, звезды в который вбиты, подобно гвоздям (отсюда термин «Fixstern» — «неподвижная звезда»). Согласно его космогоническому учению, в результате сгущения воздуха — процесса, наглядно сопоставляемого Анаксименом с валянием шерсти, — первой возникла очень плоская, «столообразная» Земля. Его труд «О природе» (Περὶ φύσεως) дошел до нас лишь в небольших отрывках. Таким образом, милетская школа заложила основы натурфилософского подхода, в котором форма Земли была неотделима от вопроса о первоначале, структуре космоса и месте человека в нем.
Параллельно с милетцами развивалась и иная линия мысли, представленная атомистами. Левкипп (V в. до н. э.) и его знаменитый ученик Демокрит (ок. 460–370 до н. э.) также были сторонниками теории плоской Земли. Согласно Демокриту, Земля по форме напоминает диск или барабан с вогнутой поверхностью — об этом свидетельствуют Диоген Лаэрций, Аэций и Симплиций. Для атомистов форма Земли была следствием механического взаимодействия атомов, а не проявлением божественного замысла или идеальной геометрии, что представляло собой радикальный разрыв с пифагорейской метафизикой. Демокрит, которого Карл Маркс называл «первым энциклопедическим умом среди греков», написал множество трудов, имеющих отношение к географии: «Великий диакосмос» (Μέγας διάκοσμος), «Космография» (Κοσμογραφίη), «Уранография» (Οὐρανογραφίη), «Причины небесных явлений» (Αἰτίαι οὐράνιαι), «Причины воздушных явлений» (Αἰτίαι ἀέριοι), «Причины земных явлений» (Αἰτίαι ἐπίπεδοι), «География» (Γεωγραφίη), «Описание полюсов» (Πόλων περιήγησις) и другие, общим числом около 70 названий, хотя ни одно из них не сохранилось.
Решающий перелом в истории представлений о форме Земли связан с именами пифагорейцев, Платона и, в особенности, Аристотеля. Пифагор (ок. 571–497 до н. э.), по сообщениям позднейших авторов, первым предположил сферичность Земли, исходя не из эмпирических данных, а из метафизического убеждения в совершенстве сферы как идеальной геометрической формы. Считая шар и круг наиболее совершенными фигурами, Пифагор утверждал, что Земля имеет форму шара и движется по кругу вокруг «центрального огня». Эта идея долгое время оставалась достоянием узкого круга посвященных, тогда как большинство досократиков придерживались плоскостной модели. Платон (428–348 до н. э.) в диалоге «Федон» (Φαίδων, ок. 380 г. до н. э.) описывает Землю как сферическое тело, находящееся в центре мироздания, хотя его описание носит мифологический характер.
Однако именно Аристотель (384–322 до н. э.) в трактате «О небе» (Περὶ οὐρανοῦ, ок. 350 г. до н. э.) впервые представил систематические эмпирические доказательства сферичности Земли. Как отмечал Стивен Хокинг, Аристотель привел два веских довода в пользу того, что Земля не плоская тарелка, а круглый шар: во-первых, он догадался, что лунные затмения происходят тогда, когда Земля оказывается между Луной и Солнцем, и Земля всегда отбрасывает на Луну круглую тень, что возможно лишь в случае шарообразной формы; во-вторых, наблюдения за кораблями показывали, что сначала видны паруса, поднимающиеся над горизонтом, и только потом сам корабль. Кроме того, Аристотель указывал на изменение видимого положения звезд при перемещении наблюдателя к югу, что также свидетельствовало о кривизне поверхности. Для Аристотеля сферическая форма была естественным следствием стремления материи к центру мира, что связывало физику с его учением о четырех стихиях и их «естественных местах».
Тем не менее, переход от плоской к сферической модели не был ни мгновенным, ни линейным. В массовом сознании, в народных верованиях и даже в некоторых философских школах старая плоскостная картина мира сохраняла свою привлекательность. Сферическая модель требовала признания антиподов — людей, ходящих «вверх ногами» на противоположной стороне шара, что для многих мыслителей казалось абсурдным. Христианский теолог Лактанций (ок. 250–325 н. э.) в трактате «Божественные установления» (Divinae institutiones, ок. 304–313 н. э.) высмеивал идею антиподов, полагая, что люди на другой стороне шара должны были бы ходить вверх ногами, а дождь — идти снизу вверх. Севериан Габальский (ум. после 408) и Диодор Тарсийский (ум. до 394) придерживались аналогичных взглядов, отстаивая плоскостную модель на основании буквального толкования Писания.
Наиболее детально разработанную христианскую космографию предложил Козьма Индикоплов (VI в. н. э.) в своем трактате «Христианская топография» (Χριστιανικὴ Τοπογραφία, ок. 547–549 н. э.). В этой работе, написанной на основе его путешествий в Индию, Козьма описывал Землю как плоский прямоугольник, устроенный по образцу Скинии Моисеевой, накрытый небесным сводом с двумя уровнями. Он решительно отвергал языческое, по его убеждению, учение о сферической Земле, заявляя, что истинным авторитетом является исключительно Священное Писание. Однако важно подчеркнуть, что Козьма не представлял магистральную линию христианской мысли; такие столпы западной теологии, как Августин Блаженный (354–430), не отвергали сферическую форму, хотя и относились к ней с осторожностью, предпочитая не вдаваться в вопросы, не имеющие прямого отношения к спасению души.
Распространенное в популярной литературе убеждение, будто средневековая Европа единодушно верила в плоскую Землю, является историографическим мифом, созданным в XIX веке. В средневековых университетах, начиная с XII века, космология Аристотеля и Птолемея была неотъемлемой частью квадривиума. Трактат Иоанна де Сакробоско «О сфере мира» (Tractatus de sphaera, ок. 1230 г.) — стандартный университетский учебник по астрономии на протяжении четырех столетий — недвусмысленно описывал Землю как шар. Данте Алигьери в «Божественной комедии» (La Divina Commedia, 1308–1320) описывает спуск в ад через центр сферической Земли и выход на поверхность у горы Чистилища на противоположном полушарии, что было бы невозможно без признания сферичности. Фома Аквинский (1225–1274) в «Сумме теологии» (Summa theologiae, 1265–1274) также исходил из сферической модели, обсуждая, например, вопрос о том, все ли люди могли видеть знамения Второго пришествия.
Параллельно с дискуссией о форме земной поверхности, в античной и средневековой мысли существовала и иная традиция — представление о подземных мирах, которое можно рассматривать как отдаленный прообраз будущей теории полой Земли. Платон в «Федоне» (110b–113c) подробно описывает сложную систему подземных полостей, рек и озер, включая Тартар, куда стекают все воды. Однако эти идеи носили не космологический, а религиозно-мифологический характер: они описывали загробный мир, путь души после смерти, а не физическую структуру планеты. Аналогичные представления о подземном мире — греческий Аид, еврейский Шеол — формировали устойчивый архетип «внутреннего пространства», обладающего собственной топографией и населенностью, но оставались в рамках мифологии. Этот архетип подготовил культурную почву, на которой столетия спустя взойдут научные гипотезы Эдмонда Галлея и фантастические построения его последователей.
В период поздней античности и раннего Средневековья можно также отметить идею «сотовости» в натурфилософских представлениях о структуре материи, хотя она никак не связывалась с формой Земли как таковой. Платон в «Тимее» описывал четыре элемента через правильные многогранники, что создавало образ упорядоченной, ячеистой структуры космоса на микроуровне. Эта идея получила развитие в неоплатонизме и герметической традиции, где мир часто представлялся как многоуровневая, иерархическая система взаимосвязанных сфер и пространств, но эти построения оставались в области метафизики и не претендовали на описание геологического строения планеты. Лишь значительно позднее, в эзотерических учениях XX века, эти архетипические образы будут переосмыслены и спроецированы на глобальную структуру Земли.
Глава 2. Научная революция и рождение альтернатив: XVII–XIX века
Эпоха Научной революции, ознаменованная радикальным пересмотром космологических представлений, не только утвердила гелиоцентрическую модель и сферическую форму планеты, но и породила одну из самых устойчивых альтернативных идей — концепцию полой Земли. Её авторство принадлежит выдающемуся английскому астроному Эдмунду Галлею (1656–1742), чьё имя сегодня прочно ассоциируется с известной кометой. В 1692 году, столкнувшись с загадкой аномального поведения магнитного поля Земли, Галлей предложил остроумное и радикальное для своего времени объяснение. В работе, опубликованной в журнале «Философские труды Лондонского королевского общества» (Philosophical Transactions of the Royal Society of London), он изложил свою теорию: Земля состоит из коры толщиной приблизительно 800 километров, двух внутренних концентрических оболочек и ядра, причём внутренние ядра, по мысли Галлея, были сопоставимы по размерам с планетами, а оболочки разделялись собственной светящейся атмосферой. Астроном полагал, что каждое ядро обладает собственными магнитными полюсами, и это объясняло нерегулярность магнитных склонений, ведь, как он считал, именно магнетизм, будучи более сильной силой, чем гравитация, поддерживает оболочку. Натурфилософский характер мышления Галлея проявился в том, что он не остановился на геофизической модели, но сделал следующий шаг, предположив обитаемость внутренних полостей. Он утверждал, что внутри полой планеты должна находиться жизнь, ибо в противном случае существование столь огромной массы материи было бы бессмысленным и служило бы лишь для поддержания оболочки, что противоречило его представлениям о целесообразности природы.
Научное сообщество отнеслось к идее Галлея с осторожным скепсисом. Королевское общество, заслушав доклад, не проявило особого энтузиазма. Главный научный аргумент против полой модели появился в 1774 году, когда был проведён знаменитый эксперимент по измерению гравитационного отклонения отвеса около горы Шихаллион в Шотландии. Результаты показали, что планета имеет огромную плотность, что было несовместимо с наличием обширных внутренних полостей. Несмотря на опровержение, рациональное зерно гипотезы Галлея привлекло внимание других выдающихся умов. Великий математик Леонард Эйлер (1707–1783), в отличие от Галлея, предложил модель с одной внутренней полостью, также признавая существование центрального светила диаметром около 600 миль (1000 километров), которое обеспечивало бы освещение и тепло для гипотетической внутренней цивилизации. Эта версия, отказавшаяся от множественных оболочек, стала наиболее влиятельной в последующей эзотерической традиции.
Начало XIX века ознаменовалось деятельностью, которая превратила кабинетную гипотезу в предмет общественного интереса. В 1818 году бывший капитан армии США Джон Кливс Симмс-младший (1780–1829) опубликовал циркуляр, обращённый ко «всему миру». Его манифест гласил: «Я заявляю, что Земля полая и пригодная для жизни внутри, содержит несколько твёрдых концентрических сфер, одна внутри другой, и открыта на полюсах на двенадцать или шестнадцать градусов». Симмс отстаивал детализированную модель: оболочка Земли имеет толщину 800 миль (около 1300 км), а на полюсах расположены огромные отверстия, через которые гипотетически можно проникнуть во внутренние пространства. Он настойчиво искал финансирование для экспедиции к Северному полюсу, полагая, что её участники, преодолев холодную приполярную зону, окажутся в тёплой и богатой стране, полной дичи, богатой растительности и, вероятно, населённой людьми. Симмс рассылал свои циркуляры в правительства, университеты и научные общества по всему миру, но не получил официальной поддержки.
Критика идей Симмса была скорой и беспощадной. Газеты высмеивали его арктические «воронки Симмса», а научные учреждения игнорировали его обращения. Однако его энергия и настойчивость привели к тому, что идея полой Земли прочно укоренилась в американской популярной культуре. Ученик Симмса, Джеймс МакБрайд, а также энтузиаст Джеремайя Рейнольдс пытались продолжить дело, но дальше организации исследовательских поездок и публикации речей в Конгрессе дело не пошло. Рейнольдс, в частности, сыграл важную роль в организации Американской исследовательской экспедиции 1838–1842 годов, хотя её цели были далеки от поиска внутренних миров. Идеи Симмса стали достоянием скорее литературы, вдохновив, в частности, Эдгара Аллана По на написание рассказа «Рукопись, найденная в бутылке» (1833) и «Повесть о приключениях Артура Гордона Пима» (1838), а позднее — Жюля Верна на создание романа «Путешествие к центру Земли» (Voyage au centre de la Terre, 1864), который закрепил в массовой культуре архетип гигантского подземного мира.
Параллельно с умозрительными геофизическими гипотезами в XIX веке произошло возрождение плоскостной модели Земли, которое стало прямым следствием религиозного фундаментализма и методологического буквализма. История этого возрождения неразрывно связана с именем английского изобретателя и социалиста-утописта Сэмюэла Бирли Роуботэма (1816–1884), известного под псевдонимом «Параллакс». В 1849 году Роуботэм опубликовал 16-страничную брошюру, которая легла в основу его главного труда — «Зететическая астрономия: Земля — не шар» (Zetetic Astronomy: Earth Not a Globe), увидевшего свет в 1865 году и выдержавшего несколько изданий. Само название работы заключало в себе философскую программу. Термин «зететический» (от греческого zeteo — «искать, исследовать») был призван подчеркнуть приверженность эмпирическому, основанному на опыте методу познания, который противопоставлялся умозрительным «теориям» официальной науки. Роуботэм настаивал на том, что истинное знание может быть получено только через непосредственное наблюдение и эксперимент, отвергая математические модели и теоретические построения как спекулятивные и оторванные от реальности.
Центральным доказательством Роуботэма стал так называемый «эксперимент на Бедфордском канале» (Bedford Level experiment), впервые проведённый в 1838 году. На шестимильном участке прямого дренажного канала в графстве Кембриджшир он пытался показать, что поверхность воды является идеально ровной, без какой-либо кривизны. Роуботэм утверждал, что если бы Земля была шаром, то на расстоянии в шесть миль объекты, находящиеся на той же высоте над уровнем воды, должны были бы скрываться за «выпуклостью» водной глади. Поскольку этого не происходило, он делал вывод о плоскости. Согласно его модели, Земля — это плоский диск с центром на Северном полюсе, как об этом говорится в некоторых библейских текстах. В этой картине мира Южного полюса не существует; вместо него по краю диска проходит непреодолимая ледяная стена, удерживающая воды океана. Солнце, Луна и звёзды представляют собой небольшие объекты, расположенные относительно близко к поверхности и движущиеся по кругу над плоскостью. Роуботэм ездил с лекциями по всей Британии, дискутируя с оппонентами и приобретая последователей.
Активным сторонником и популяризатором идей Роуботэма стал английский печатник Уильям Карпентер (1830–1896). В 1885 году он опубликовал книгу «Сто доказательств того, что Земля не является шаром» (One Hundred Proofs That the Earth Is Not a Globe). Этот труд, как следовало из названия, представлял собой компилятивный сборник аргументов против шарообразности, оформленных в виде кратких и броских тезисов. Карпентер, называвший себя «самоучкой-натурфилософом», опирался не столько на новые эксперименты, сколько на апелляцию к здравому смыслу и повседневному опыту, высмеивая «абсурдность» идеи о людях, ходящих на противоположной стороне шара вверх ногами. Среди его доказательств фигурировали такие аргументы, как отсутствие кривизны горизонта при взгляде с воздушного шара, ровная поверхность стоячей воды, невозможность существования морей на вращающемся шаре и многие другие.
Полемика вокруг зететической астрономии приняла острые формы. Самым известным критиком выступил выдающийся натуралист и соратник Чарльза Дарвина, Альфред Рассел Уоллес (1823–1913). В январе 1870 года Уоллес принял вызов, опубликованный в журнале, и провёл собственный эксперимент на том же Бедфордском канале, установив строгий контроль условий. Уоллес доказал, что наблюдаемая Роуботэмом картина была результатом атмосферной рефракции — преломления лучей света в слоях воздуха разной плотности, что особенно сильно проявляется над водной поверхностью. Он писал, что «факт, что лектор, именующий себя „Параллакс“, всё ещё находит многочисленных последователей, и что мистер Хэмпден и мистер Карпентер совершенно не способны увидеть истинное значение наблюдений, сделанных на Бедфордском канале, показывает, я думаю, что требуются иные доказательства, нежели те, на которые обычно полагаются, чтобы дать возможность лицам особого склада ума увидеть невозможность того, что Земля плоская».
Однако история на этом не закончилась. Сторонник Роуботэма, Джон Хэмпден, предложил пари на 500 фунтов стерлингов, утверждая, что сможет доказать плоскость Земли, повторив эксперимент. Уоллес принял пари и выиграл его, но Хэмпден отказался признавать поражение, обвинив Уоллеса в мошенничестве. Последовали годы вендетты — взаимных угроз и публичных оскорблений. Хэмпден писал письма в газеты, называя Уоллеса «жуликом» и «бесчестным человеком». Этот казус наглядно демонстрирует, что научный диспут с поборниками плоской Земли неизменно переходил из плоскости фактов в плоскость недоверия к научным институтам и обвинений в заговоре (это уже область клиники). Уоллес впоследствии признавал, что обжёгся на этом опыте и никогда более не ввязывался в диспуты такого рода.
После смерти Роуботэма в 1884 году его последователи продолжили пропаганду идей. В 1895 году Джон Александр Доуи основал Христианскую католическую апостольскую церковь в городе Зайон, штат Иллинойс, принявшую плоскую форму Земли в качестве одного из догматов. Это событие знаменовало начало институционализации движения плоской Земли, которое, впрочем, оставалось маргинальным даже в религиозной среде. Преемник Доуи, Уилбур Гленн Волива, продолжал отстаивать плоскостную модель в начале XX века, используя радиостанцию церкви для распространения своих идей.
Надо заметить, что вторая половина XIX века породила специфический интеллектуальный климат, в котором зародились фундаментальные предпосылки для многих будущих альтернативных теорий. Прежде всего, это невероятный расцвет литературы о подземных мирах, создавшей мощный архетип «полой» или «ячеистой» планеты в массовом сознании. Романы Жюля Верна, в особенности «Путешествие к центру Земли» (1864), сформировали образ подземного мира как системы грандиозных пещер и туннелей, населённых доисторической флорой и фауной. Идеи Симмса, растиражированные в прессе и литературе, создали почву для представлений о том, что под нашими ногами могут существовать обширные обитаемые пространства.
Параллельно с художественным вымыслом, на рубеже XIX–XX веков в эзотерической и мистической среде активно муссировались легенды о тайных подземных цивилизациях и городах, таких как Агарта в буддийской и индуистской мифологии. Впервые Агарта упоминается в романе Луи Жаколио «Сыновья Бога» (1873), а затем в трактате маркиза Сент-Ив д'Альвейдра «Миссия Индии в Европе» (Mission de l'Inde en Europe, 1886). Адепты теософии и во многом брагодаря ей начинающегося «эзотерического Ренессанса» (особенно в Англии) спекулировали на этих темах, создавая причудливые, часто гениальные картины, в которых внутреннее строение Земли описывалось как сложная, многоуровневая иерархия миров и состояний сознания. Эти идеи, не имевшие под собой, разумеется, никакой научной базы, — уже на небольшой глубине температура начинает резко возрастать (3 °C на каждые 100 метров глубины или около 30 °C на 1 км) и уже на глубине 30 км достигает 600 °C, так что слабоумные французские путешествия «к центру Земли» могли быть только в соответствующей клинике, — укоренялись в качестве «тайного знания», которое позднее, в век информации, окажется востребованным при конструировании альтернативных теории, доказывающих разве что впечатляющее развитие компьютерной графики (это действительно завораживает и впечатляет).
Таким образом, XIX век, сумасшедший и гениальный, создал все необходимые компоненты: образ многослойной, «пористой» планеты, веру в скрытые подземные цивилизации и, что самое главное, — глубокое недоверие к официальной науке, взращённое на полемике вокруг плоской Земли. Эти элементы, соединившись в веке двадцатом, и дадут жизнь новой мифологии.
Глава 3. XX–XXI века: институционализация, интернет-эпоха и появление новых мифологий
Двадцатый век стал свидетелем фундаментальной трансформации альтернативных космологических представлений: из кабинетных гипотез и маргинальных религиозных движений они превратились в институционализированные сообщества, обладающие собственной литературой, пропагандистским аппаратом и, наконец, мощным присутствием в цифровой среде.
Наиболее раннюю попытку создания целостной альтернативной космологии в начале XX века предпринял американский врач и алхимик-самоучка Сайрус Рид Тид (1839–1908), известный под духовным именем Кореш. Его главный труд «Клеточная космогония, или Земля как вогнутая сфера» (The Cellular Cosmogony; Or, the Earth a Concave Sphere), опубликованный в 1898 году и переизданный посмертно в 1905 году, представляет собой уникальный синтез теологии, натурфилософии и ранней научной фантастики. Центральный тезис Тида радикально отличался от всех предшествующих гипотез полой Земли: он утверждал, что человечество живёт не на внешней поверхности планеты, а на внутренней поверхности вогнутой сферы. Согласно Тиду, «Земля и вселенная заключены внутри вогнутой сферы, или „ячейки“» («the Earth and universe are contained within a concave sphere, or “cell”»). Солнце, звёзды и планеты располагаются не где-то в бескрайнем космосе, а в центре этой замкнутой полости, будучи небесными телами лишь в переносном смысле — на деле они суть электромагнитные феномены, вращающиеся вокруг центра по 24-летнему циклу. Видимое нами Солнце, по Тиду, есть всего лишь отражение невидимой электромагнитной «батареи», равно как Луна и звёзды отражаются от семи ртутных дисков, парящих в центре сферы. Оболочка Земли в этой модели имела толщину сто миль и состояла из семнадцати слоёв: семь внешних — металлические с золотой коркой на последнем, пять средних — минеральные, пять внутренних — геологические страты. Внутри оболочки, по Тиду, существовала жизнь; снаружи же простиралась абсолютная пустота. Этот образ — самодостаточный, герметически замкнутый мир-ячейка — предвосхитил многие элементы будущей сотовой теории.
Методология Тида носила квазиэкспериментальный характер и стремилась подражать научной практике того времени. Его последователи, объединившиеся в утопическую коммуну «Корешанское единство» (Koreshan Unity) во Флориде, провели в 1897 году так называемую Корешанскую геодезическую съёмку на побережье Неаполя: установив прямые рейки на значительном расстоянии друг от друга, они утверждали, что зафиксировали не выпуклость, а вогнутость земной поверхности — результат, который якобы подтверждал теорию Тида и одновременно опровергал общепринятую шарообразность. Этот эксперимент, разумеется, не был признан научным сообществом: ошибки измерения, атмосферная рефракция и откровенная предвзятость исследователей делали его результаты ничтожными с точки зрения строгой методологии. Тем не менее, корешане (или, может, нужно сказать скорешившиеся?) рассматривали его как решающее доказательство, и их уверенность не была поколеблена критикой.
Идеи Тида нашли отклик за океаном в самый неожиданный момент европейской истории. Немецкий авиатор Питер Бендер (1893–1944) адаптировал «Клеточную космогонию» в учение, известное как Hohlweltlehre («доктрина полого мира»). Бендер, вдохновлённый чтением трудов Тида, разработал на их основе целостную космологию, согласно которой вся вселенная представляет собой замкнутую сферу, а человечество обитает на её внутренней поверхности. Он пытался заинтересовать своей теорией руководство тогдашней германской диктатуры, утверждая, что вогнутая модель Земли может иметь военно-стратегическое значение: например, что наблюдение за британским флотом можно будет вести с помощью инфракрасных лучей, направленных в небо и отражающихся от противоположной стороны внутренней сферы. Однако эти идеи не вызвали энтузиазма, а сам Бендер погиб в конценцлагере в 1944 году, куда был отправлен на всякий случай.
Параллельно с развитием полой модели в первой половине XX века набирало силу движение плоской Земли. После смерти леди Элизабет Блаунт, которая в 1893 году основала Всеобщее зететическое общество для сохранения наследия Сэмюэла Роуботэма, организация переживала период застоя. Решающий поворот произошёл в 1956 году, когда английский вывесочник и лектор-самоучка Сэмюэл Шентон (1903–1971) возродил общество под названием Международное общество плоской Земли (International Flat Earth Research Society, также известное как Flat Earth Society). Шентон управлял организацией из своего дома в Дувре, исполняя обязанности «секретаря-организатора» и рассылая информационные бюллетени немногочисленным, но преданным сторонникам. Примечательная деталь его биографии: Шентон являлся членом как Королевского астрономического общества, так и Королевского географического общества — двух почтенных научных организаций, чьи взгляды на форму планеты он принципиально отвергал. Его убеждённость базировалась на ином фундаменте: он полагал, что его теория «основана на здравом смысле и научных доказательствах», и считал, что учёные не располагают достаточными доказательствами для утверждения шарообразности Земли.
Когда в конце 1950-х и 1960-х годах началась космическая эра, и фотографии Земли из космоса стали достоянием общественности, перед Шентоном и его последователями встала проблема, требовавшая немедленного идеологического ответа. Реакция была однозначной: все снимки, демонстрирующие шарообразную планету, объявлялись фальсификацией, частью глобального заговора правительств и космических агентств, призванного скрыть от человечества истинную — плоскую — форму Земли! Это был смелый шаг, так как за ним начиналась грань симптоматики. Паранойя, сверхценные идеи, апофения, мессианский синдром, сектантство, — это было почти нормально в годы Холодной Войны (или, наверное, сейчас уже нужно говорить Первой Холодной Войны, так как, очевидно. началась Вторая), но малоинтеерсно для науки за пределами психиатрии или патологической «политологии». Шентон заявлял, что «легче поверить в обман, чем в то, что моря искривлены и реки текут в гору». Именно в этот период — а не во времена античности или Средневековья — плоская Земля окончательно превратилась в то, чем она является сегодня: не добросовестную гипотезу, пусть и ошибочную, как это было до Космической эры, а конспирологическую доктрину, для которой отрицание господствующей научной парадигмы является не побочным следствием, а собственно смысловым ядром. Поскольку в 1950-х годах население резко начало расти, — 3 миллиарда к 1960 году, 4 — к 1974, 5 — к 1987, 6 — к 1999, 7 — к 2011, 8 — к 2022, — соотвественно росло число сумасшедших, которое фиксировано (будем считать, что это 1 из 100, подразумевая экстремальные психические отклонения в виде шизофрении, паранойи (это не одно и то же, а два близких безумия), тяжёлого маниакального расстройства, тяжёлые психопатии, высокофункциональный аутизм (гениотия, гениальные идиоты) и т. п.): 30 миллионов к 1960 году, 40 — к 1974, 50 — к 1987, 60 — к 1999, 70 — к 2011, 80 — к 2022. То есть что-то вроде 100 миллионов человек в мире в 2026 году являются высоактивными сумасшедшими. И у половины из них есть интернет. Что же удивительного в том, что альтернативные идеи цветут пышным цветом, набирая миллионные аудитории в соцсетях? Это, так сказать, издержки цивилизации. Если раньше в деревнях над смешными дурачками смеялись, то теперь это поп-звёзды, топ-блогеры и «ыксперды по всем вопросам» (политолухи, гиастратехи и т. п.).
Сэмюэл Шентон скончался в 1971 году. Помер Максим ... Его преемником стал американец Чарльз Кеннет Джонсон (1924–2001), который перенёс штаб-квартиру организации в Ланкастер, Калифорния, и превратил Общество плоской Земли в значительно более заметную и идеологически агрессивную силу. Джонсон сочетал в своих публичных выступлениях буквалистскую библейскую экзегезу с псевдонаучной аргументацией, регулярно выступал на радио, издавал бюллетень Flat Earth News и утверждал, что число членов общества достигает нескольких тысяч. На деле активное ядро организации никогда не превышало нескольких десятков человек, однако публичный резонанс, создаваемый Джонсоном, был несоизмерим с её реальным размером. После смерти Джонсона в 2001 году Общество практически прекратило существование, однако уже в 2004 году было возрождено Дэниелом Шентоном (не состоявшим в родстве с Сэмюэлом), который создал веб-сайт и дискуссионный форум, тем самым переместив центр тяжести движения в интернет-пространство.
Концепция полой Земли во второй половине XX века развивалась преимущественно в паранаучной литературе. Особое влияние на её популяризацию оказала книга «Утро магов» (Le Matin des Magiciens, 1960) французских авторов Луи Повеля и Жака Бержье. Степень её малоумия легко предположить, но нестабильные умы легко воспринимают это. Научной ценности эти построения не имели, но их влияние на массовую культуру и формирование паранаучного дискурса оказалось огромным во Франции, никогда не отличавшейся умом. За пределами Франции предпочитали серьёзные академические труды на эту тему (в частности, исследования Николаса Гудрик-Кларка, доктора философии, профессора Эксетерского университета (Девон, Южная Англия), заведующего кафедрой западного эзотеризма).
В 1998 году канадский писатель и режиссёр-документалист Мартин Гарднер-Силлс опубликовал книгу «Миры за полюсами» (Worlds Beyond the Poles), в которой сформулировал принципы, описывающие «клеточную сотовую теорию Земли»: «То, что кажется большим, на самом деле бесконечно мало, и то, что кажется малым, на самом деле бесконечно велико»; «Как наверху, так и внизу»; «Как внутри, так и снаружи». В этих формулах, восходящих к герметической традиции и принципу аналогии, уже просматривается метафизический фундамент сотовой теории: мир устроен не иерархически, а фрактально, и каждая его часть подобна целому.
Начало XXI века ознаменовалось новым всплеском интереса к полой Земле среди энтузиастов. Бывший гид по рекам Юты Стив Карри планировал на 2007 год экспедицию к Северному полюсу с целью отыскать легендарное отверстие, ведущее во внутренний мир. Для этого он зафрахтовал российский атомный ледокол и приглашал пассажиров присоединиться к «историческому путешествию» за двадцать тысяч долларов. Скоропостижная смерть Карри от рака мозга в 2006 году помешала осуществлению этих планов. Его дело продолжил инженер Брукс Эгнью, который в 2013 году объявил о подготовке «Северополярной экспедиции во внутреннюю Землю» (North Pole Inner Earth Expedition), стремясь собрать триста пятьдесят тысяч долларов на путешествие к некой «океанической депрессии или входу внутрь Земли». В интервью 2022 года Эгнью характеризовал свою миссию как «беспристрастное, эмпирическое исследование», заявляя: «Что есть истина? Трудно сказать. Поэтому мы и хотим провести эту экспедицию. Давайте докажем или опровергнем величайший миф в человеческой истории». Экспедиция, однако, так и не состоялась: логистические трудности, нехватка финансирования и отсутствие какой-либо научной базы предопределили её фиаско. Критики указывали на сомнительность академических регалий Эгнью и непрозрачность сбора средств, что является похвальым признаком благоразумия (по поводу которого приходится тревожиться).
Что касается теории плоской Земли, её возрождение в XXI веке напрямую связано с развитием интернета и социальных сетей. После 2014 года на видеохостингах начали массово появляться видеоролики, пропагандирующие плоскостную модель, и число их просмотров стремительно росло. Дело, естественно, было в монетизации, но психическую нестабильность никто не отменял. Алгоритмы, настроенные на максимизацию вовлечённости, невольно способствовали распространению этого бредового контента, рекомендуя его пользователям, склонным к конспирологическому мышлению. Современная модель плоской Земли описывает планету как диск с центром на Северном полюсе, окружённый по краям ледяной стеной Антарктиды, над которым на относительно небольшой высоте вращаются Солнце и Луна. Гравитация в этой модели отрицается: постоянное ускорение диска вверх, как утверждают адепты, создаёт иллюзию притяжения. Космические агентства объявляются глобальными фальсификаторами, скрывающими истину от человечества.
В конце 2010-х годов теория плоской Земли вышла за пределы виртуального пространства и стала предметом офлайновых конференций, встреч и даже неудачных экспериментов. В 2020 году широкую огласку получил случай, когда двое американских плоскоземельцев, пытаясь доказать отсутствие кривизны, потратили двадцать тысяч долларов на покупку высокоточного гироскопа, и прибор предсказуемо зафиксировал кривизну поверхности — результат, который сами экспериментаторы объявили ошибочным из-за «неучтённых факторов». Критика современных последователей плоской Земли со стороны научного сообщества носит системный характер: физик Нил Деграсс Тайсон, астрофизик Брайан Кокс, популяризатор науки Билл Най и многие другие регулярно выступают с разъяснениями базовых принципов геодезии, небесной механики и физики, однако рациональная аргументация нередко оказывается бессильной перед мотивацией, коренящейся не в недостатке информации, а в, скажем так, специфичности психики тех ста миллионов, о которых было упомянуто ранее. Дело не в том, что они безумны, — они в этом не виноваты, — а в особенности безумного мышления, у которого отсутствует порог восприятия (критичность) — информация беспрепятственно вливается в них, конструируя слачайные фантомальные представляния. Речь никогда не шла о реальности, ни в какие времена.
Наконец, в последние годы оформилась в качестве самостоятельной концепции теория сотовой Земли. В отличие от полой модели, предполагающей наличие одной или нескольких внутренних полостей, и от плоской модели, отрицающей трёхмерность планеты, сотовая теория предлагает иную онтологию: Земля — не единый объект, а одна из множества ячеек в гигантской сотовой структуре, охватывающей всю известную нам реальность. Согласно этой концепции, «Вселенная устроена не хаотично, а упорядочена в шар, и на этом шаре расположено определённое количество сот (разных планет или миров)». Наша цивилизация занимает лишь одну из этих сот, отделённую от других ледяными или океаническими барьерами; в соседних сотах, как утверждают адепты, могут существовать иные цивилизации — «чёрные соты зла, или белые соты добра, или соты, где живут одни разумные ящеры».
Хотя само словосочетание «сотовая Земля» вошло в обиход лишь в 2020-е годы, его генеалогия прослеживается к нескольким источникам. Помимо уже упомянутой «Клеточной космогонии» Сайруса Тида, существенное влияние на формирование сотовой теории оказала более широкая концепция, описывающая мир как многоуровневую иерархию взаимосвязанных сфер. Отдельные энтузиасты связывают сотовую модель с гипотезой криптотеррестриалов — подземных цивилизаций, существующих внутри обширных пещерных систем, — а также с уфологической теорией о том, что НЛО являются аппаратами этих скрытых цивилизаций, проникающими на поверхность через некие порталы.
Научное сообщество единодушно классифицирует сотовую теорию как псевдонаучную и конспирологическую. Критики указывают, что «в модели „соты“ невозможна гравитация и другие физические явления», что отсутствие кривизны объясняется не плоскостью, а «огромностью Земли: угол поворота на горизонте просто невозможно обнаружить» невооружённым глазом, и что все фотографии Земли из космоса, вопреки утверждениям адептов, получены с множества независимых спутников и с МКС. Теория сотовой Земли, наряду с теориями полой и плоской Земли, квалифицируется как «конспирологическая и антинаучная теория».
Характерно отметить, что альтернативные космологии очень бысто утратили характер добросовестных натурфилософских гипотез, какими они отчасти были во времена Галлея и нетипично хамских склок между английскими джентльменами, и превратились в идеологически заряженные, институционализированные и медийно-адаптированные конструкты, чья устойчивость обеспечивается не эмпирическими данными, а мощными механизмами шизорфеногенного толка. В самом деле, когда от всех СМИ и блогеров слышишь шизофренический испуг перед словом «последний» (вместо которого всегда говорится «крайний»), невольно предположить, что сумасшествие отравило уже самою нормальную ментальность и, собственно, стало нормой само.
Комментариев нет:
Отправить комментарий