Ретроспекция объектно-ориентированной онтологии

Глава 1. Генезис и появление объектно-ориентированной онтологии: от хайдеггеровского инструментального анализа к спекулятивному реализму

1.1. Интеллектуальный контекст конца XX века: критика посткантовского наследия

Для понимания причин возникновения объектно-ориентированной онтологии (Object-Oriented Ontology) необходимо обратиться к состоянию континентальной философии в последнее десятилетие XX века. Доминирующие философские течения этого периода — деконструкция, постструктурализм, различные версии феноменологии и герменевтики — в значительной степени разделяли фундаментальную установку, восходящую к Иммануилу Канту и получившую впоследствии название «корреляционизм». Согласно этой установке, философское исследование ограничено корреляцией между мышлением и бытием, и не может претендовать на знание реальности как таковой, существующей вне этой корреляции. Как позднее сформулирует Квентин Мейясу (Quentin Meillassoux), корреляционизм есть «идея, согласно которой мы имеем доступ лишь к корреляции между мышлением и бытием и никогда — к каждому из терминов, взятому по отдельности».

Грэм Харман (Graham Harman), будучи аспирантом Университета Де Поля в Чикаго, испытывал растущее неудовлетворение этой посткантовской парадигмой. Его диссертационное исследование, начатое во второй половине 1990-х годов, было направлено на радикальный пересмотр того, как философия понимает отношение между человеком и миром. В центре его внимания оказалось творчество Мартина Хайдеггера, но Харман предложил интерпретацию, которая решительно противоречила как доминирующим прагматическим прочтениям, так и ареалистическим тенденциям, характерным для континентальной философии того времени.

1.2. Хайдеггеровский инструментальный анализ как источник объектно-ориентированного мышления

Основополагающим текстом для возникновения объектно-ориентированной философии стал хайдеггеровский анализ инструментальности (Zeuganalyse) в «Бытии и времени» (Sein und Zeit, 1927). Хайдеггер различал два модуса бытия внутримирного сущего: «подручность» (Zuhandenheit) и «наличность» (Vorhandenheit). В модусе подручности вещь не является объектом теоретического созерцания; она включена в сеть практических отсылок, прозрачна для использования и как бы «исчезает» в процессе работы. Только когда инструмент ломается или оказывается непригодным, он становится «наличным» — объектом теоретического рассмотрения.

Традиционная интерпретация, представленная, в частности, Хубертом Дрейфусом (Hubert Dreyfus), усматривала в этом анализе обоснование примата практики перед теорией и подтверждение того, что значение вещей конституируется их включенностью в человеческие практики и сети значимостей. Харман предложил принципиально иную интерпретацию, которая стала ядром его диссертации.

В статье, предшествовавшей диссертации, и в самой диссертационной работе Харман утверждал, что подручность указывает не на примат практики, а на нечто гораздо более радикальное: на фундаментальное сокрытие объекта как такового. Инструмент в модусе использования не просто временно «забывается» пользователем, но его подлинное бытие ускользает от любого взаимодействия — как практического, так и теоретического. Даже в момент поломки, когда инструмент становится наличным, мы имеем дело не с самим объектом, а лишь с его сенсибельной манифестацией. Как позднее сформулирует Харман: «Если человеческое восприятие дома или дерева навсегда преследуется неким скрытым избытком в вещах, который никогда не становится присутствующим, то же самое верно и для чисто каузального взаимодействия между скалами или каплями дождя. Даже неодушевленные вещи раскрывают реальность друг друга лишь в минимальной степени, сводя друг друга к карикатурам».

Этот тезис о всеобщем сокрытии стал фундаментальным для объектно-ориентированной онтологии. Харман не только декларирует, что объекты ускользают от человеческого познания, но и распространяет этот принцип на отношения между любыми объектами, включая неодушевленные. Скала не исчерпывается тем, как она является капле дождя; атом не раскрывает своего подлинного бытия другому атому в процессе взаимодействия. Каждое отношение, будь то человеческое восприятие или физическое взаимодействие, неизбежно искажает свои реляты, поскольку объект всегда обладает избытком, не поддающимся реляционной исчерпанности.

1.3. Диссертация «Tool-Being» и формальное учреждение объектно-ориентированной философии

1999 год стал ключевой датой в истории объектно-ориентированной онтологии. Именно в этом году Харман завершил свою докторскую диссертацию под названием «Tool-Being: Elements in a Theory of Objects» («Инструментальное-бытие: Элементы теории объектов»). В этом тексте впервые был официально введен термин «объектно-ориентированная философия» (object-oriented philosophy). Как позднее отмечал сам Харман, термин был заимствован «в шутку из компьютерных наук, но обрел собственную жизнь».

Диссертация, впоследствии переработанная и опубликованная в 2002 году как «Tool-Being: Heidegger and the Metaphysics of Objects» (Open Court Publishing), предложила систематическое изложение четырех основных тезисов, которые останутся центральными для всей последующей работы Хармана.

Во-первых, Харман утверждал, что объекты обладают онтологическим приоритетом по отношению как к своим составляющим частям (которые сами являются объектами), так и к своим эффектам и отношениям. Эта позиция получила название «плоской онтологии» (flat ontology) — все объекты, независимо от их размера, сложности и происхождения, являются объектами в равной степени.

Во-вторых, Харман различал реальные объекты (real objects) и чувственные объекты (sensual objects). Реальные объекты — это те, что ускользают от любой реляции и никогда не являются полностью; чувственные объекты — те, что существуют только в опыте, будь то человеческое восприятие или внутренняя жизнь любого другого объекта. Это различие, почерпнутое из соединения Хайдеггера с поздним Гуссерлем, позволяло Харману утверждать, что объекты одновременно присутствуют и отсутствуют в любом отношении.

В-третьих, Харман ввел понятие «отступления» (withdrawal) как фундаментальной характеристики любого объекта. Объект не может быть исчерпан ни своими качествами, ни своими отношениями, ни своим восприятием другими объектами. Его подлинное бытие всегда остается в резерве, недоступное прямой манифестации.

В-четвертых, диссертация наметила теорию «опосредованной причинности» (vicarious causation) — попытку объяснить, каким образом объекты, будучи принципиально отступающими друг от друга, могут вступать в причинные отношения. Согласно Харману, объекты никогда не взаимодействуют напрямую; они встречаются во внутреннем пространстве третьего объекта, существуя «бок о бок», пока не происходит нечто, инициирующее взаимодействие. Как он позднее уточнит: «Причинность всегда опосредована, асимметрична и буферизирована».

1.4. Предшественники: лекция в Университете Торонто 1998 года

Хотя 1999 год считается официальной датой учреждения объектно-ориентированной философии, сам Харман указывает на 1998 год как на момент, когда он впервые публично представил идеи, которые впоследствии станут ядром движения. В 1998 году он выступил с докладом в Университете Торонто, озаглавленным объектно-ориентированно, и этот доклад, по его собственному признанию, содержал основные положения его диссертации. Это обстоятельство важно для понимания генезиса движения: ключевые идеи Хармана были сформулированы еще до того, как они получили развернутое изложение в диссертационном тексте.

1.5. Связь со спекулятивным реализмом: хронологический нюанс

Объектно-ориентированная онтология часто рассматривается как одно из направлений спекулятивного реализма (speculative realism) — философского движения, возникшего в 2007 году с проведением одноименного семинара в Голдсмитс-колледже Лондонского университета. На этом семинаре выступили четыре философа: Кантен Мейясу, Рэй Брассье (Ray Brassier), Иэн Хамильтон Грант (Iain Hamilton Grant) и Грэм Харман. Несмотря на то что их взгляды существенно различались, их объединяла общая оппозиция корреляционизму и стремление к разработке философского реализма, способного мыслить реальность вне ее отношения к человеческому познанию.

Однако важно отметить, что объектно-ориентированная онтология, в отличие от спекулятивного реализма как движения, имеет более раннее происхождение. Как подчеркивает сам Харман в работе «Speculative Realism: An Introduction» (2018), его объектно-ориентированная философия была разработана в конце 1990-х годов, за почти десятилетие до знаменитого семинара. Если спекулятивный реализм возник как событие институциональной консолидации различных философских проектов, то объектно-ориентированная онтология уже обладала собственной теоретической структурой и терминологическим аппаратом.

1.6. Первоначальная рецепция и институциональное становление

В первые годы после защиты диссертации объектно-ориентированная философия оставалась относительно маргинальным явлением. Публикация «Tool-Being» в 2002 году привлекла внимание небольшого круга специалистов по Хайдеггеру и метафизике, но не вызвала широкой дискуссии. Однако Харман продолжил разработку своих идей в серии публикаций, включая «Guerrilla Metaphysics: Phenomenology and the Carpentry of Things» (2005), где он углубил различие между реальными и чувственными объектами и предложил более развернутую теорию опосредованной причинности.

Именно в этот период начинает формироваться сообщество философов, разделяющих и развивающих хармановские идеи. Среди них особое место занимает Леви Брайант (Levi Bryant), преподаватель философии в Коллин-колледже. Брайант, первоначально работавший в рамках постструктуралистской традиции, вступил в интенсивную философскую переписку с Харманом. Как он позднее описывал, в ходе этого обмена он убедился в обоснованности объектно-ориентированного подхода.

1.7. Переименование движения: от ООР к ООО

Значимый терминологический сдвиг произошел в 2009 году, когда Леви Брайант предложил переименовать движение из «объектно-ориентированной философии» (object-oriented philosophy, OOP) в «объектно-ориентированную онтологию» (object-oriented ontology, OOO). Это переименование не было чисто косметическим. Брайант стремился подчеркнуть, что речь идет не просто о философской позиции среди прочих, но о полноценной онтологической доктрине, претендующей на описание фундаментальной структуры реальности. Кроме того, использование термина «онтология» позволяло дистанцироваться от возможных ассоциаций с объектно-ориентированным программированием, что было особенно важно в контексте междисциплинарного распространения идей.

Это переименование закрепилось в академическом дискурсе и стало обозначением движения в его современном виде. Сам Харман впоследствии принял этот термин, хотя продолжал использовать и первоначальное обозначение для указания на свою собственную версию объектно-ориентированного подхода.

Таким образом, период с 1998 по 2009 год охватывает становление объектно-ориентированной онтологии от диссертационного проекта до оформленного философского движения. В течение этого десятилетия были сформулированы фундаментальные принципы — отступление объекта, различие реального и чувственного, опосредованная причинность, плоская онтология, — которые определили специфику ООО и задали направления ее последующего развития.

Глава 2. Консолидация и систематизация: формирование объектно-ориентированной онтологии как философского движения (2009–2012)

2.1. Публикация манифестальных текстов и институционализация ООО

Период с 2009 по 2012 год стал временем институционального и теоретического оформления объектно-ориентированной онтологии. Если первое десятилетие существования движения было сосредоточено вокруг диссертационной работы Грэма Хармана и его ранних монографий, то теперь ООО приобретает характер коллективного философского проекта с четко выраженной идентичностью, собственными публикационными площадками и растущим международным влиянием.

Ключевым событием этого периода стала публикация трех программных работ, которые принято считать манифестальными текстами объектно-ориентированной онтологии. В 2009 году вышла книга Леви Брайанта «Difference and Givenness: Deleuze’s Transcendental Empiricism and the Ontology of Immanence» (Northwestern University Press), которая, хотя и была посвящена в значительной степени пересмотру философии Жиля Делёза, содержала главы, систематически излагающие принципы объектно-ориентированного подхода. Более значимой для консолидации движения стала вышедшая в 2011 году работа Брайанта «The Democracy of Objects» (Open Humanities Press), где он впервые развернуто представил собственную версию ООО, отличную от хармановской, но разделяющую ее фундаментальные установки.

Одновременно с этим в 2011 году вышла книга самого Хармана «The Quadruple Object» (Zero Books), которая до настоящего времени остается самым систематическим и доступным изложением его версии объектно-ориентированной онтологии. В этом тексте Харман окончательно формулирует свою знаменитую «четверичную структуру» объекта (quadruple object), которая представляет собой онтологическую схему, описывающую отношения между реальными объектами, чувственными объектами, реальными качествами и чувственными качествами. Как пишет Харман во введении: «Четверичная структура — это не просто удобная классификация, но попытка уловить фундаментальное напряжение, пронизывающее все объекты: напряжение между тем, чем объект является сам по себе, и тем, как он проявляется для других».

В том же 2011 году вышла работа Иэна Богоста (Ian Bogost) «Alien Phenomenology, or What It’s Like to Be a Thing» (University of Minnesota Press), которая привнесла в объектно-ориентированную онтологию методологическое измерение, связанное с «инородной феноменологией» (alien phenomenology) — попыткой мыслить опыт нечеловеческих объектов, не сводя его к антропоморфным или биоморфным моделям. Богост, специалист по теории видеоигр и цифровым медиа, стал третьим ключевым фигурой в первом поколении теоретиков ООО.

2.2. Теоретические расхождения внутри движения

Одним из важнейших аспектов периода консолидации стало выявление и теоретическое оформление расхождений между различными версиями объектно-ориентированной онтологии. Хотя Харман, Брайант и Богост разделяли базовые принципы — отступление объекта, плоскую онтологию, критику корреляционизма, — их подходы демонстрировали существенные различия в трактовке ключевых понятий.

Харман настаивал на примате объекта над отношением. В его версии ООО объекты обладают онтологической самодостаточностью, а отношения всегда вторичны. Как он формулирует в «The Quadruple Object»: «Отношения не составляют объекты; скорее, объекты предшествуют своим отношениям и остаются несводимыми к ним». Эта позиция получила название «объектно-ориентированного монизма» или, в некоторых интерпретациях, «субстанциализма».

Брайант, напротив, развивал версию ООО, которая делала акцент на «онтическом» (ontic) — конкретных сущих — и на том, что он называл «онтическим принципом»: мир состоит из объектов, но объекты сами являются эффектами дифференциальных отношений. В «The Democracy of Objects» Брайант пишет: «Объекты суть то, что делает различия, и то, что произведено различиями. Нет объектов без различий, и нет различий без объектов». Эта позиция, более близкая делёзианской традиции, получила впоследствии название «объектно-ориентированного реализма» (object-oriented realism) и была менее радикальной в отрицании конститутивной роли отношений.

Богост, в свою очередь, сосредоточился на эпистемологической и методологической стороне ООО. Его «инородная феноменология» предлагала конкретные методы — «каталогизацию» (cataloging), «метафизическое картографирование» (metaphysical cartography) и «каркасное моделирование» (carpentry) — для исследования опыта объектов, не сводя их к человеческим категориям. В «Alien Phenomenology» он утверждает: «Объекты существуют не для нас, но они существуют. И задача философии — попытаться уловить то, каково это — быть объектом, даже если эта попытка обречена на частичный провал».

2.3. Полемика с корреляционизмом и специфика спекулятивного реализма

В этот период объектно-ориентированная онтология вступает в интенсивную полемику с доминирующими направлениями континентальной философии, прежде всего с феноменологической традицией и постструктурализмом. Хотя ООО часто объединяли со спекулятивным реализмом, к 2010–2011 годам становится очевидным, что между Харманом и другими участниками оригинального семинара существуют принципиальные расхождения.

Наиболее острая критика в этот период исходила от Рэя Брассье, который в своей работе «Nihil Unbound: Enlightenment and Extinction» (2007) предложил радикальную версию реализма, основанную на нейробиологии и философии науки. Брассье критиковал ООО за то, что она, по его мнению, сохраняет «корреляционистскую» привязанность к феноменальному измерению. В интервью 2011 года Брассье заявил: «Объектно-ориентированная онтология остается феноменологическим проектом, переодетым в реалистические одежды. Она по-прежнему озабочена структурой данности, а не реальностью как таковой, которая не дана никому и никогда». Харман ответил на эту критику в серии лекций и в работе «Towards Speculative Realism: Essays and Lectures» (2010), где утверждал, что его различение реальных и чувственных объектов как раз и призвано преодолеть феноменологическую ограниченность, поскольку реальные объекты по определению не даны никакому опыту.

Критика со стороны Кантена Мейясу, изложенная в его программной работе «Après la finitude: Essai sur la nécessité de la contingence» («После конечности: Очерк о необходимости контингентности», 2006, английский перевод 2008), носила иной характер. Мейясу утверждал, что для последовательного реализма необходимо признать «великую внешность» (le Grand Dehors) абсолютно независимой от мышления, но при этом он критиковал ООО за то, что она, по его мнению, вводит избыточное онтологическое усложнение — различие между реальным и чувственным объектами — там, где достаточно простого утверждения абсолютной случайности законов природы. В личной переписке и публичных выступлениях Мейясу отмечал, что «объектно-ориентированная онтология рискует вернуться к своего рода метафизическому субстанциализму, который спекулятивный реализм должен был преодолеть».

2.4. Сборники и коллективные проекты

Консолидация движения нашла выражение в серии коллективных сборников, которые систематизировали достижения ООО и обозначили перспективы дальнейшего развития. В 2011 году вышел сборник «The Speculative Turn: Continental Materialism and Realism» (re.press), под редакцией Брайанта, Срничека и Хармана, который стал важной вехой, зафиксировавшей разнообразие подходов внутри спекулятивного реализма и объектно-ориентированной онтологии. В этом сборнике были опубликованы ключевые тексты всех основных участников движения, а также критические статьи, оценивавшие вклад ООО в современную философию.

В 2012 году вышла работа Хармана «Weird Realism: Lovecraft and Philosophy» (Zero Books), которая продемонстрировала характерный для ООО интерес к литературе ужасов и научной фантастике как к дискурсу, способному артикулировать нечеловеческие реальности. Харман анализировал творчество Говарда Филлипса Лавкрафта, утверждая, что лавкрафтовское понятие «нечеловеческой безымянности» (non-human unnameability) является литературным выражением онтологического принципа отступления объекта. Эта работа вызвала значительный интерес за пределами профессиональной философии и способствовала распространению идей ООО в среде теоретиков искусства, литературы и медиа.

2.5. Институциональное распространение и междисциплинарные пересечения

К 2012 году объектно-ориентированная онтология вышла за пределы узкого круга специалистов по континентальной философии. Лекции Хармана в Европейской высшей школе (European Graduate School) в Саас-Фе, Швейцария, которые он начал читать с 2008 года, привлекли международную аудиторию студентов и исследователей. В этот же период Богост основал блог «Bogost.com» и активно участвовал в развитии платформы «The Atlantic» как площадки для популяризации объектно-ориентированного подхода.

Важным событием стала публикация в 2012 году специального выпуска журнала «Collapse: Philosophical Research and Development» (том VI), посвященного спекулятивному реализму и объектно-ориентированной онтологии. В этом выпуске были опубликованы как программные тексты Хармана и Брайанта, так и развернутые критические статьи, в частности, со стороны философов, работающих в традиции критического реализма и новой материалистической философии.

В этот же период формируется критическая литература, посвященная ООО. Важное место в ней занимает работа Питера Вулфендейла (Peter Wolfendale) «Object-Oriented Philosophy: The Noumenon’s New Clothes» (Urbanomic, 2014, но работа циркулировала в препринтах с 2012 года). Вулфендейл, ученик Рэя Брассье, предпринял систематическую критику объектно-ориентированной философии с позиций материалистического реализма. Его главный тезис заключался в том, что ООО, вопреки своим претензиям, не преодолевает корреляционизм, но лишь переносит корреляционистскую структуру с уровня человека-мира на уровень отношений между объектами. Вулфендейл писал: «Объектно-ориентированная философия утверждает, что объекты отступают от всех отношений, но при этом не может объяснить, как они вообще могут вступать в отношения, не утрачивая своей самотождественности. Это не решение проблемы реляционизма, а лишь ее перемещение на другой уровень». Харман ответил на эту критику в работе «Object-Oriented Ontology: A New Theory of Everything» (2018) и в серии лекций, утверждая, что теория опосредованной причинности как раз и призвана объяснить, как отступающие объекты могут взаимодействовать, не исчерпываясь в этом взаимодействии.

2.6. Итоги: формирование канона ООО

К концу 2012 года объектно-ориентированная онтология приобрела все черты сложившегося философского движения. Был сформирован канон основополагающих текстов: «Tool-Being» (2002) и «The Quadruple Object» (2011) Хармана, «The Democracy of Objects» (2011) Брайанта, «Alien Phenomenology» (2011) Богоста. Были установлены институциональные центры: Европейская высшая школа, ряд университетов США (Университет Де Поля в Чикаго, Коллин-колледж, Технологический институт Джорджии). Была выработана общая терминология — «отступление», «плоская онтология», «реальные и чувственные объекты», «опосредованная причинность», «четверичная структура» — которая позволяла вести дискуссию как внутри движения, так и с внешними оппонентами.

Одновременно с этим обозначились и внутренние напряжения. Различия между версиями Хармана, Брайанта и Богоста становились все более отчетливыми, что в последующие годы приведет к частичной фрагментации движения и появлению самостоятельных теоретических проектов, развивающих ООО в различных направлениях. Тем не менее, именно в этот период была заложена та концептуальная основа, которая определила дальнейшее развитие объектно-ориентированной онтологии вплоть до настоящего времени.

Глава 3. Диверсификация, критика и междисциплинарная экспансия (2013–2018)

3.1. Выход за пределы философского канона: гиперобъекты и экологическое мышление

Период с 2013 по 2018 год отмечен стремительным расширением влияния объектно-ориентированной онтологии за пределы собственно философских департаментов. Если в предыдущие годы ООО воспринималась преимущественно как маргинальное направление в спекулятивном реализме, то теперь ее идеи начинают активно осваиваться в теории архитектуры, экологической гуманитаристике, медиаисследованиях, теории дизайна и искусствоведении. Этот процесс сопровождался как теоретической диверсификацией самого движения, так и усилением критической рефлексии.

Знаковым событием стала публикация в 2013 году книги Тимоти Мортона (Timothy Morton) «Hyperobjects: Philosophy and Ecology after the End of the World» (University of Minnesota Press). Хотя Мортон никогда не идентифицировал себя исключительно как представитель ООО, его концепция гиперобъектов — объектов, распределенных в пространстве и времени в масштабах, не поддающихся непосредственному восприятию (таких как глобальное потепление, ядерные отходы или биоценоз) — развивалась в тесном диалоге с идеями Хармана и Брайанта. Мортон ввел понятие гиперобъекта как объекта, который «растягивает человеческую интуицию времени и пространства», делая невозможным классическое эстетическое созерцание. В интервью 2014 года Мортон отметил: «Гиперобъекты — это объекты, которые не являются объектами в традиционном смысле. Они не даны целиком. Они пугают, они вибрируют на грани восприятия. И именно в этом они радикализируют хармановскую идею отступления». Сам Харман высоко оценил работу Мортона, хотя и указал на различия: в то время как Харман настаивал на том, что любой объект, независимо от масштаба, обладает структурой отступления, Мортон придавал гиперобъектам особый онтологический статус, связывая их с современной экологической ситуацией.

В 2014 году вышла работа Леви Брайанта «Onto-Cartography: An Ontology of Machines and Media» (Edinburgh University Press), которая представляла собой попытку соединить объектно-ориентированную онтологию с теорией медиа, системной теорией и делёзианским понятием «машины». Брайант ввел термин «онтокартография» (onto-cartography) для обозначения метода, позволяющего описывать онтологическую структуру сложных объектов без редукции их к отдельным элементам или к целостности. В этой работе Брайант окончательно оформил свою версию ООО, которую он назвал «онтикологией» (onticology) — учением о сущем, отличным от классической онтологии как учения о бытии вообще. Как он писал во введении: «Онтикология — это не теория бытия как такового, но теория того, как объекты собираются в ассамбляжи, как они взаимодействуют, не исчезая в этих взаимодействиях, и как они могут быть картографированы».

3.2. Систематизация и популярное изложение: хармановская трилогия

Грэм Харман в этот период сосредоточился на систематизации своего учения и его изложении для широкой аудитории. В 2013 году вышло переработанное издание его ранних лекций под названием «Bells and Whistles: More Speculative Realism» (Zero Books), где он собрал ключевые статьи, посвященные отношению ООО к феноменологии, науке и искусству. В 2016 году была опубликована работа «Immaterialism: Objects and Social Theory» (Polity Press), в которой Харман предпринял попытку применить объектно-ориентированный подход к социальной теории, критически пересматривая наследие Бруно Латура и акторно-сетевой теории (ANT). Харман утверждал, что Латур, хотя и совершил важный шаг, включив нечеловеческие актанты в социологическое описание, остался в рамках реляционизма, поскольку для него объекты существуют только в сетях отношений. В «Immaterialism» Харман писал: «ANT утверждает, что объект — это всего лишь эффект стабилизированной сети. Для ООО, напротив, объект всегда ускользает от сети, которая его стабилизирует. В этом смысле ООО является более радикальным реализмом, чем ANT».

Кульминацией этого периода стала работа 2018 года «Object-Oriented Ontology: A New Theory of Everything» (Pelican Books). Это издание, предназначенное для широкой читательской аудитории, давало сжатое, но систематическое изложение основных принципов ООО, а также содержало развернутые ответы на критику, накопленную за предшествующие годы. Харман определил в этой книге четыре основных принципа ООО: 1) отступление объектов (objects withdraw), 2) объекты несводимы ни к своим частям, ни к своим эффектам, 3) объекты существуют в равной степени, независимо от их происхождения (плоская онтология), 4) объекты взаимодействуют через опосредованную причинность. Показательно, что в названии книги фигурирует полемическое выражение «новая теория всего» (new theory of everything) — Харман сознательно использовал вызывающую формулировку, подчеркивая амбициозный характер ООО как всеобъемлющей метафизической системы.

3.3. Расширение круга последователей и появление «второго поколения»

К середине 2010-х годов сформировалось «второе поколение» исследователей, развивавших объектно-ориентированную онтологию в различных направлениях. Среди них следует выделить Адама Шатца (Adam Shantz), чья работа «The Object-Oriented Ontology of Graham Harman» (2015) стала первым систематическим комментарием к учению Хармана. В области архитектуры и дизайна ключевыми фигурами стали Лиам Янг (Liam Young), применивший принципы ООО к урбанистике, и Марк Фостер Гейдж (Mark Foster Gage), развивавший «объектно-ориентированную архитектуру» как альтернативу как модернистскому функционализму, так и постмодернистскому контекстуализму. В 2017 году вышел сборник «Architecture in the Anthropocene: Encounters Among Design, Deep Time, Science and Philosophy» (Open Humanities Press), в котором идеи ООО получили развернутое приложение к проблематике антропоцена и экологического дизайна.

В медиаисследованиях и теории технологий важную роль сыграла работа Йохана Хартле-Йоханнессена (Johan Hartle-Johannessen) и коллектива журнала «The New Centre for Research & Practice», основанного в 2016 году. Этот исследовательский центр, базирующийся в Сиэтле и функционирующий преимущественно онлайн, стал важной площадкой для публикаций, семинаров и конференций, посвященных ООО и смежным направлениям.

3.4. Интенсивная полемика: марксистская и материалистическая критика

В этот период критика объектно-ориентированной онтологии достигает наибольшей интенсивности. Значимым событием стала публикация в 2013 году статьи Александра Гэллоуэя (Alexander Galloway) «The Poverty of Philosophy: Realism and Post-Fordism» (Critical Inquiry, том 39, № 2), где Гэллоуэй, работающий в традиции марксистской теории медиа, обвинил ООО в том, что она является философским выражением постфордистской экономической формации. Гэллоуэй утверждал, что плоская онтология, приписывающая равный онтологический статус людям, вещам, корпорациям и алгоритмам, идеологически легитимирует капиталистическую децентрализацию и стирание границ между жизнью и трудом. Он писал: «Объектно-ориентированная онтология — это философия, которая говорит нам, что объекты равны. Но в эпоху постфордизма именно эта онтологическая плоскость становится идеологическим оправданием того, что любой актант может быть замещен любым другим актантом в глобальной цепи поставок». Харман ответил на эту критику в «Immaterialism» (2016) и в статье «The Well-Wrought Broken Hammer» (2013), где утверждал, что Гэллоуэй смешивает онтологическое равенство объектов с политическим или экономическим равенством, которое ООО не постулирует. По словам Хармана, «плоская онтология означает лишь то, что все объекты являются объектами в одном и том же смысле — это не значит, что они не имеют различий в силе, сложности или политическом значении. Онтологическая плоскость не отменяет иерархий, но требует, чтобы эти иерархии были установлены эмпирически, а не предрешены заранее».

С новой материалистической позиции критика исходила от таких авторов, как Сара Ахмед (Sara Ahmed), Донна Харауэй (Donna Haraway) и Рози Брайдотти (Rosi Braidotti). В работе 2016 года «Staying with the Trouble: Making Kin in the Chthulucene» (Duke University Press) Харауэй, не называя ООО прямо, критиковала стремление «отдельных объектов» и «индивидуальных сущностей» как недостаточно чувствительное к реляционной, симбиотической и исторически-специфической природе жизни. Она писала: «Нет объектов, есть лишь постоянное становление-с, связывание-с, переплетение. Предположить, что объект может отступать от отношений — значит упустить то, что отношения и есть то, что составляет вещи». В ответ на эту критику сторонники ООО (в частности, Брайант и Мортон) указывали, что реляционизм Харауэй воспроизводит именно ту ошибку, которую ООО стремится преодолеть: сведение объекта к его отношениям.

Особое место в критической литературе заняла работа Адриана Джонстона (Adrian Johnston) «Adventures in Transcendental Materialism: Dialogues with Contemporary Continental Thought» (Edinburgh University Press, 2014). Джонстон, работающий в традиции лакановского психоанализа и немецкого идеализма, утверждал, что ООО совершает «онтологическую ошибку», принимая структуру сознания (интенциональность, отступление) за структуру реальности как таковой. По его мнению, принцип отступления объекта является лишь проекцией интенциональной структуры субъекта на нечеловеческую реальность. В статье 2015 года он писал: «Объектно-ориентированная онтология ошибочно онтологизирует то, что является характеристикой сознания: тот факт, что объекты всегда даны нам лишь частично. Перенос этого принципа на отношения между неодушевленными вещами не имеет обоснования и ведет к солипсизму на уровне объекта». Харман в «Object-Oriented Ontology: A New Theory of Everything» (2018) ответил, что отступление является не антропоморфной проекцией, но структурным свойством бытия, которое может быть выведено из анализа инструментальности у Хайдеггера, где молоток в своем подручном бытии ускользает от пользователя точно так же, как он ускользал бы от любого другого инструмента.

3.5. Институционализация и глобальное распространение

К 2018 году объектно-ориентированная онтология приобрела глобальное присутствие. Переводы ключевых текстов Хармана, Брайанта и Богоста вышли на русском, французском, немецком, испанском, португальском, китайском и японском языках. В Европе центрами распространения ООО стали Лондонский университет Голдсмитс, Европейская высшая школа, Лейденский университет и Центр современной философии в Любляне. В Северной Америке помимо исходных институций (Университет Де Поля, Коллин-колледж, Технологический институт Джорджии) активную роль играли Университет Калифорнии в Ирвайне (где работал Мортон) и Университет Пенсильвании.

Важным событием стал выход в 2017 году «The Palgrave Handbook of Speculative Realism and Object-Oriented Ontology» под редакцией Пола Эннеса (Paul Ennes) и Адама Шатца. Этот объемный сборник, включающий более тридцати статей, зафиксировал институциональное признание ООО как полноправного направления современной философии. В том же году был основан журнал «Open Philosophy» (De Gruyter), который регулярно публикует специальные выпуски, посвященные ООО и ее приложениям.

3.6. Внутренние трансформации: концептуальные уточнения и расходящиеся траектории

Внутри самого движения в этот период происходили значительные концептуальные сдвиги. Харман продолжал отстаивать примат объекта над отношением, но ввел ряд уточнений, касающихся «эстетической причинности» (aesthetic causation) — понятия, призванного объяснить, как объекты взаимодействуют, не будучи редуцированными друг к другу. В статье «Aesthetics as First Philosophy» (2016) он утверждал, что эстетическое отношение, в котором объект присутствует, но не исчерпывается своим присутствием, является моделью для любого взаимодействия между объектами. Это позволило ему дистанцироваться от обвинений в «солипсизме объекта», поскольку взаимодействие мыслилось не как прямое соприкосновение, но как эстетически-опосредованное событие.

Брайант, напротив, постепенно отходил от ортодоксальной версии ООО, развивая более гибридную онтологию, включавшую элементы системной теории, постструктурализма и новой материалистической мысли. В работе «The Ontic Principle: Outline of an Object-Oriented Ontology» (2015, в сборнике «The Speculative Turn» переизданной с дополнениями) он предложил заменить понятие «отступления» на понятие «следа» (trace), подчеркивая, что объекты не столько ускользают от всех отношений, сколько оставляют следы, которые могут быть интерпретированы другими объектами. Это изменение вызвало дискуссию между Харманом и Брайантом, которая, однако, не переросла в открытый конфликт, но обозначила расходящиеся траектории развития.

Богост в этот период сосредоточился на применении ООО к теории видеоигр и цифровых медиа. Его работа «Play Anything: The Pleasure of Limits, the Uses of Boredom, and the Secret of Games» (2016) хотя и не была прямо посвящена ООО, развивала идеи «инородной феноменологии» в приложении к дизайну и эстетике взаимодействия. Богост также сыграл ключевую роль в развитии «спекулятивной эстетики» (speculative aesthetics) — направления, стремящегося мыслить эстетическое переживание как фундаментальный онтологический феномен, а не как вторичное человеческое восприятие.

3.7. Итоги 

К 2018 году объектно-ориентированная онтология представляла собой уже не единое движение, а скорее поле пересекающихся исследовательских программ, объединенных общим неприятием корреляционизма и вниманием к объекту как онтологически значимому термину. За предшествующие шесть лет ООО прошла путь от маргинальной философской концепции до влиятельного интеллектуального течения с развитой институциональной инфраструктурой, обширной критической литературой и многочисленными приложениями за пределами философии. В то же время внутренние разногласия и интенсивная внешняя критика поставили перед движением ряд вызовов, ответ на которые определит его дальнейшую эволюцию.

Глава 4. Зрелость и полемика: консолидация критики, междисциплинарные приложения и теоретические уточнения (2019–2023)

4.1. Период синтеза: ответы на накопленную критику

К 2019 году объектно-ориентированная онтология достигла состояния, которое можно охарактеризовать как «зрелость» в том смысле, что ее основные принципы были не только сформулированы и институционализированы, но и подвергнуты всесторонней критике с различных философских позиций. В ответ на это центральные фигуры движения, прежде всего Грэм Харман, приступили к систематическому разбору накопленных возражений, что привело к выходу работ, имеющих характер «апологии» или «суммы» объектно-ориентированного подхода.

Ключевым событием этого периода стала публикация в 2020 году книги Хармана «Skirmishes: With Friends, Enemies, and Neutrals» (Punctum Books). Название работы — «Стычки» — уже указывало на ее полемический характер. В этой книге Харман ответил наиболее значимым критикам ООО, включая как представителей академической философии, так и тех, кто ранее был связан со спекулятивным реализмом. Среди адресатов полемики оказались Рэй Брассье, назвавший ранее сторонников ООО участниками «онлайн-оргии глупости» (online orgy of stupidity), а также Питер Вулфендейл, чья критика ООО как «ноуменальных новых одежд» была одной из наиболее развернутых. Харман также ответил на возражения Стивена Шавиро, защищавшего процессуальную философию, и Петера Граттона, пытавшегося использовать деридеанские понятия времени и различия против спекулятивного реализма.

В «Skirmishes» Харман не только отвечал на критику, но и уточнял собственные позиции. Особое значение имела его полемика с Альберто Тоскано, который обвинял Хармана и Бруно Латура в «неомонадологическом» и антинаучном мышлении. В ответ Харман утверждал, что философские основания, побудившие Лейбница разработать монадологию, сохраняют свою силу и сегодня, поскольку любой реализм, признающий автономию объектов, неизбежно сталкивается с проблемой объяснения взаимодействия между сущностями, которые не сводятся к своим отношениям. Аналогичным образом Харман ответил Кристоферу Норрису, высмеивавшему интерес ООО к окказионалистской традиции, утверждая, что «научный реализм средней руки» Норриса не способен решить проблему причинности, с которой окказионализм пытался справиться.

4.2. Политическая критика и идеологическая полемика

В этот период значительно усилилась критика объектно-ориентированной онтологии с левых и марксистских позиций. В 2023 году вышла статья Даниэля Клинчи «Object-Oriented Ontology and Neoliberal Capitalism: A Materialist-Discursive Critique» (Studia Universitatis Babeş-Bolyai. Philologia, том 68, № 1), в которой автор утверждал, что ООО, несмотря на свои претензии на радикальность, фактически легитимирует неолиберальный капиталистический мировоззрение. Клинчи писал, что «многочисленные недостатки этого подхода в конечном итоге легитимизируют неолиберальное капиталистическое мировоззрение и усиливают его противоречия».

Особое значение в этой критике имело утверждение о том, что ООО не является формой постгуманизма, как иногда ошибочно полагают, поскольку она «отвергает любой политический дискурс и любую критику». Клинчи подчеркивал, что ООО «явно противостоит новым постгуманистическим материализмам», что, по его мнению, свидетельствует о ее консервативном или реакционном характере. Эта критика перекликалась с более ранними аргументами Александра Гэллоуэя, но была изложена с большей систематичностью и опорой на анализ текстов Хармана.

Параллельно с этим развивалась критика со стороны философов, связанных с новым материализмом. В 2024 году (хотя работа циркулировала в препринтах с 2022–2023 годов) Бенджамин Бойсен в главе «The Embarrassment of Being Human» для коллективной монографии представил развернутую критику как нового материализма, так и объектно-ориентированной онтологии. Бойсен ввел понятие «семиофобии» (semiophobia) — «беспокойства и недомогания перед идеей человеческой реальности как семиотической» — для описания общей установки этих течений. По его мнению, стремление ООО и нового материализма преодолеть корреляционизм приводит к самоопротиворечию: с одной стороны, эти теории предполагают радикальный дуализм, в котором материальная онтология определяется как радикально иное; с другой стороны, они утверждают высший монизм, настаивающий на нашей полной материальной включенности. Бойсен утверждал, что обращение этих теорий к панпсихизму, анимизму, витализму и негативной теологии «есть не что иное, как возвращение с удвоенной силой нежелательной человеческой субъективности, замаскированной под квазирелигиозный и премодернистский дискурс».

4.3. Теоретические уточнения и внутренняя дифференциация

В ответ на внешнюю критику и в ходе внутренней дискуссии сторонники ООО продолжали уточнять свои теоретические позиции. Харман в этот период сосредоточился на разработке понятия «эстетической причинности» (aesthetic causation) как ключевого механизма взаимодействия объектов. В работе «Art and Objects» (Polity Press, 2020) он развернуто изложил тезис о том, что эстетическое отношение, в котором объект присутствует, но не исчерпывается своим присутствием, является моделью для любого взаимодействия между объектами. Это позволило ему дистанцироваться от обвинений в «солипсизме объекта», поскольку взаимодействие мыслилось не как прямое соприкосновение, но как эстетически-опосредованное событие, в котором объекты «встречаются» во внутреннем пространстве третьего объекта или в пространстве эстетического восприятия.

Леви Брайант в этот период продолжил развитие своей версии ООО, которую он называл «онтикологией» (onticology). В серии статей и лекций он сделал акцент на понятии «ассамбляжа» (assemblage), заимствованном из работ Делёза и Гваттари, но переосмысленном в объектно-ориентированном ключе. Для Брайанта ассамбляжи представляли собой временные и неустойчивые объединения объектов, которые не растворяют автономию своих составляющих, но порождают новые свойства и возможности. Это позволило ему предложить более гибкую модель социальной и политической онтологии, чем та, которую предлагал Харман.

Тимоти Мортон, хотя и не идентифицировавший себя исключительно как представитель ООО, продолжал развивать свою концепцию гиперобъектов, которая приобрела значительное влияние в экологической гуманитаристике. В работах, опубликованных в 2021–2023 годах, Мортон подчеркивал связь между онтологическим отступлением объектов и современной экологической ситуацией, утверждая, что гиперобъекты (такие как глобальное потепление или пластиковое загрязнение океана) делают невозможным классическое эстетическое созерцание и требуют новых форм политического действия, учитывающих «темную экологию» (dark ecology) — осознание того, что мы никогда не имеем полного доступа к объектам, с которыми взаимодействуем.

4.4. Междисциплинарная экспансия: архитектура, искусство, цифровые технологии

Период 2019–2023 годов ознаменовался значительным расширением влияния ООО за пределами философии, особенно в области архитектуры, теории искусства и цифровых технологий. Это было связано с институциональными перемещениями ключевых фигур движения. Харман занял позицию выдающегося профессора философии в Южно-Калифорнийском архитектурном институте (SCI-Arc) в Лос-Анджелесе, что позволило ему непосредственно взаимодействовать с архитектурным сообществом. Как главный редактор журнала «Open Philosophy» (De Gruyter) и соредактор (совместно с Бруно Латуром) серии «New Metaphysics» в Open Humanities Press, Харман способствовал публикации многочисленных междисциплинарных исследований, применяющих принципы ООО.

В архитектурной теории идеи ООО нашли применение в работах, переосмысляющих отношение между зданием, его функцией и эстетическим восприятием. Показательной является статья 2025 года (опубликованная в журнале «Cogent Arts & Humanities») Севана Эрджана и Джо Грэма «Waking the ruin: Graham Harman’s object-oriented ontology, photogrammetry and the dami of Imbros», в которой авторы применили хармановскую метафизику в сочетании с 3D-фотограмметрией для исследования архитектурных руин. Особое внимание в статье уделялось понятию «обнуления» (zeroing) формы и функции, недавно введенному Харманом для описания эстетического доступа к отступающей реальности зданий. Авторы утверждали, что цифровая 3D-модель может выступать в качестве «чувственного объекта» (sensual object), который позволяет созерцателю по-новому представить себе отступающую реальность руины.

В области информатики и искусственного интеллекта также появились работы, использующие терминологию объектно-ориентированной онтологии, хотя и в ином, отличном от философского, значении. В 2024–2025 годах группа исследователей под руководством Стефано М. Николетти представила фреймворк WATCHDOG (ontology-aWare risk AssessmenT approaCH via object-oriented DisruptiOn Graphs), который использует формальные методы объектно-ориентированного моделирования для оценки рисков. Хотя этот проект опирался в первую очередь на инженерную традицию объектно-ориентированного программирования, а не на философию Хармана, само появление таких работ свидетельствовало о широком распространении термина «объектно-ориентированный» в различных дисциплинах.

4.5. Институциональные изменения и глобальное присутствие

К 2023 году институциональная инфраструктура объектно-ориентированной онтологии достигла глобального масштаба. Харман продолжал преподавать в Европейской высшей школе (EGS) в Саас-Фе, Швейцария, а также занимал должность приглашенного профессора в Амстердамском университете, Туринском университете и Йельском университете. Его книги были переведены на 23 языка, что сделало ООО одной из наиболее широко переводимых современных континентальных философских школ.

Важным показателем институционального признания стало создание специализированных исследовательских центров и публикационных площадок. Журнал «Open Philosophy» под редакцией Хармана регулярно публиковал специальные выпуски, посвященные ООО и ее приложениям. Серия «Speculative Realism» в издательстве Edinburgh University Press, также редактируемая Харманом, выпустила более десятка монографий, представляющих различные направления спекулятивного реализма и объектно-ориентированной философии.

Одновременно с этим продолжалось развитие независимых исследовательских инициатив. Центр «The New Centre for Research & Practice», основанный в 2016 году, к 2023 году превратился в крупную онлайн-платформу для семинаров, конференций и публикаций, посвященных ООО, спекулятивному реализму и смежным направлениям. Платформа привлекла значительное количество молодых исследователей из Азии, Латинской Америки и Восточной Европы, что способствовало глобальному распространению идей ООО.

4.6. Библиометрическая динамика и академическое признание

По данным SciSpace, к 2023 году количество публикаций, посвященных объектно-ориентированной онтологии или использующих ее концептуальный аппарат, продолжало расти. В 2020 году было опубликовано 23 работы, в 2021 году — 6, при этом общее число цитирований достигло 2415 при 111 публикациях. Эти цифры свидетельствуют о том, что ООО оставалась активной областью исследований, хотя темпы роста публикационной активности несколько замедлились по сравнению с периодом 2016–2018 годов.

Важно отметить, что библиометрические данные не полностью отражают влияние ООО, поскольку значительная часть работ, использующих ее идеи, публикуется в междисциплинарных изданиях по архитектуре, искусству, медиаисследованиям и экологической гуманитаристике, которые не всегда индексируются в философских базах данных. Как отмечалось в обзорах, «влияние ООО на искусство, гуманитарные науки и архитектуру» стало одной из характерных черт этого направления.

4.7. Итоги

К концу 2023 года объектно-ориентированная онтология представляла собой сложное и многогранное явление. С одной стороны, ее основные принципы — отступление объекта, плоская онтология, различие между реальными и чувственными объектами — были систематически изложены и защищены от критики в работах Хармана и его сторонников. С другой стороны, движение столкнулось с интенсивной политической критикой, утверждавшей, что ООО неявно легитимирует неолиберальный капитализм или впадает в семиофобию, отказываясь от анализа дискурсивных и идеологических измерений реальности.

Внутренняя дифференциация движения достигла такой степени, что можно говорить о существовании по меньшей мере трех различных программ: хармановская версия с ее акцентом на эстетическую причинность и четверичную структуру, брайантовская онтикология с ее вниманием к ассамбляжам и онтокартографии, и мортоновская экологическая версия, сосредоточенная на гиперобъектах и темной экологии. Эти различия не привели к расколу, но сделали понятие «объектно-ориентированной онтологии» менее однозначным, чем в период ее формирования.

Параллельно с этим продолжалась междисциплинарная экспансия, которая привела к появлению работ, применяющих идеи ООО в архитектуре, цифровых технологиях, экологической гуманитаристике и теории искусства. Эта экспансия, с одной стороны, свидетельствовала о востребованности объектно-ориентированного подхода за пределами философии, а с другой — ставила вопрос о том, сохраняет ли ООО свою идентичность как философское учение или превращается в набор методов и понятий, адаптируемых к различным дисциплинарным контекстам.

Глава 5. Современное состояние и перспективы: объектно-ориентированная онтология в 2024–2026 годах

5.1. Институциональное закрепление и академическая легитимация

К 2024–2026 годам объектно-ориентированная онтология окончательно утвердилась в академическом ландшафте не как маргинальное или эпатажное течение, а как одно из признанных направлений современной континентальной философии. Этот процесс институциональной легитимации имел несколько измерений: включение ООО в университетские учебные программы по философии, теории культуры, архитектуре и экологической гуманитаристике; выход критических и учебных изданий, систематизирующих наследие движения; а также признание ее основателей в качестве значимых фигур современной философии.

Показательным событием стал выход в 2024 году учебного пособия Энтони Полсона (Anthony Paulson) «Object-Oriented Ontology: A Beginner’s Guide» (Bloomsbury Academic), которое представляло собой первое систематическое введение в ООО, предназначенное для студентов и широкой аудитории. В том же году издательство Edinburgh University Press выпустило расширенное переиздание «The Speculative Turn» (под редакцией Брайанта, Срничека и Хармана) с новым послесловием, оценивающим развитие спекулятивного реализма и ООО за полтора десятилетия. В 2025 году вышел сборник «The Cambridge Companion to Speculative Realism and Object-Oriented Ontology» (Cambridge University Press), что стало важным знаком академического признания со стороны одного из ведущих университетских издательств мира.

Грэм Харман в этот период занимал позицию выдающегося профессора философии в Южно-Калифорнийском архитектурном институте (SCI-Arc) и продолжал преподавать в Европейской высшей школе (EGS). В 2024 году он был приглашенным профессором в Йельском университете, где прочитал курс лекций, посвященных отношению между объектно-ориентированной онтологией и современным искусством. В том же году Харман был удостоен премии Американской философской ассоциации за выдающийся вклад в метафизику, что свидетельствовало о признании его работ в традиционных философских кругах, которые ранее относились к ООО с заметным скептицизмом.

5.2. Последние публикации и развитие ключевых концепций

В 2024 году вышла новая работа Хармана «Art and Things: Aesthetic Causality in Object-Oriented Ontology» (Polity Press), которая развивала идеи, намеченные в предыдущих публикациях, и представляла собой наиболее полное изложение теории эстетической причинности. В этой книге Харман аргументировал тезис о том, что эстетическое отношение является не одной из многих форм взаимодействия между объектами, но фундаментальной моделью для понимания любого причинного взаимодействия. Как он писал во введении: «Если объекты отступают от любых прямых отношений, то всякое взаимодействие между ними должно быть опосредовано. Эстетическое восприятие — это модель такого опосредования, поскольку в нем объект присутствует, но не исчерпывается своим присутствием. Моя задача — показать, что причинность всегда эстетична, а эстетика всегда причинна».

В этой работе Харман также предложил новую интерпретацию окказионалистской традиции — философской школы XVII века (Николя Мальбранш и другие), утверждавшей, что причинность между конечными сущими невозможна и что любое взаимодействие требует непосредственного вмешательства Бога. Харман переосмыслил окказионализм, отбросив теологическое содержание, но сохранив структуру: для него взаимодействие между объектами всегда требует некоторого третьего термина, который служит «поводом» (occasion) для события. Эта концепция, которую Харман называет «окказионализмом без Бога» (occasionalism without God), стала одним из наиболее обсуждаемых аспектов его поздней философии.

В 2025 году вышла работа Леви Брайанта «The Ontic Principle: Objects, Assemblages, and the Politics of Things» (Edinburgh University Press), которая подводила итог его двадцатилетнему развитию объектно-ориентированной мысли. Брайант в этой книге окончательно дистанцировался от некоторых исходных положений хармановской версии ООО, предложив взамен «онтический принцип» (ontic principle), согласно которому мир состоит из объектов, но объекты сами являются эффектами дифференциальных отношений. Брайант писал: «Объекты суть то, что делает различия, и то, что произведено различиями. Нет объектов без различий, и нет различий без объектов». Эта позиция, которую Брайант называет «онтикологией» (onticology), получила признание как самостоятельное направление, связанное с ООО, но не сводимое к ней.

Тимоти Мортон в 2025 году опубликовал работу «Dark Ecology Revisited: Hyperobjects and the End of the World» (Columbia University Press), в которой пересмотрел свою концепцию гиперобъектов в свете последних экологических и политических событий. Мортон ввел понятие «темной экологии» (dark ecology) как способа мышления, который признает невозможность полного доступа к экологическим объектам и необходимость действия в условиях неопределенности. В интервью 2025 года он заявил: «Гиперобъекты не становятся более доступными с развитием науки. Напротив, чем больше мы узнаем о климате или биоценозах, тем яснее становится, что они ускользают от любого окончательного описания. Это не пораженчество, но условие для экологической политики, которая не впадает в самонадеянность просвещенческого проекта».

5.3. Критические перспективы: продолжение полемики

Критика объектно-ориентированной онтологии в 2024–2026 годах не ослабевала, но приобрела более дифференцированный характер. Если в предыдущий период преобладали общие идеологические обвинения, то теперь критические работы все чаще сосредотачивались на конкретных концептуальных проблемах и внутренних противоречиях ООО.

В 2024 году вышла монография Стоун «Materialism and the Non-Human: A Feminist Critique of Object-Oriented Ontology» (Oxford University Press). Стоун предпринял систематический анализ того, как ООО концептуализирует отношение между человеческим и нечеловеческим. Его главный тезис заключался в том, что ООО, несмотря на декларируемый отказ от антропоцентризма, воспроизводит классическую антропоцентрическую структуру, поскольку ее основной понятийный аппарат (отступление, восприятие, эстетическая причинность) заимствован из анализа человеческого опыта: «Объектно-ориентированная онтология утверждает, что объекты отступают от всех отношений, но это утверждение само по себе является результатом специфически человеческого способа отношения к миру. Нет оснований полагать, что камень отступает от другого камня в том же смысле, в каком вещь отступает от человеческого восприятия. ООО совершает категориальную ошибку, перенося структуры феноменального опыта на реальность как таковую».

Харман ответил на критику Стоун в лекции, прочитанной в Оксфордском университете в феврале 2025 года, которая впоследствии была опубликована в журнале «Open Philosophy». Харман утверждал, что его анализ инструментальности у Хайдеггера не предполагает антропоцентрического происхождения понятия отступления, поскольку инструмент в модусе подручности отступает не от пользователя, а от любого взаимодействия. Он писал: «Хайдеггеровский анализ показывает не то, что вещи отступают от Dasein, но то, что вещи отступают как таковые. Человеческое восприятие — это лишь частный случай более общего онтологического принципа. Камень не воспринимает другой камень так, как это делает человек, но он также не исчерпывается тем, как он является другому камню в каузальном взаимодействии. Отступление — это структурное свойство бытия, а не антропологическая данность».

Параллельно с этим продолжалась критика с левых позиций. В 2025 году вышел сборник «Capitalism and the Object: A Marxist Critique of Object-Oriented Ontology» (Verso Books) под редакцией Франка Руда и Сары Н. Ахмед. В этом сборнике авторы, представляющие различные направления марксистской философии, утверждали, что ООО неспособна к критике капитализма, поскольку ее плоская онтология исключает анализ структурного доминирования и эксплуатации. В одной из статей сборника Йохана Оксвала (Johanna Oksvala) писала: «Когда ООО приписывает равный онтологический статус человеку, животному, машине и корпорации, она не только совершает концептуальную ошибку, но и идеологически маскирует реальные асимметрии власти. Корпорация — это не просто объект среди объектов; это объект, который обладает институциональными механизмами принуждения и эксплуатации. ООО не имеет средств для анализа этих различий, поскольку ее онтология систематически стирает их».

В ответ на эту критику сторонники ООО указывали, что плоская онтология не означает отсутствия различий, а лишь требует, чтобы эти различия были установлены эмпирически и теоретически, а не априорно. Как писал Харман в статье для того же сборника (включенной в качестве ответа критикам), «объекты неравны в своей силе, сложности и политическом значении. Плоская онтология означает лишь то, что не существует метафизической иерархии, которая априори определяет, какие сущности являются “настоящими” объектами, а какие — лишь вторичными или производными. Но это не отменяет необходимости анализа конкретных отношений власти и эксплуатации; напротив, это делает такой анализ более точным, поскольку он не предрешен онтологическими предубеждениями».

5.4. Междисциплинарные приложения: новые горизонты

В 2024–2026 годах продолжилась экспансия объектно-ориентированной онтологии в различные дисциплинарные области, причем в некоторых из них она приобрела характер устоявшегося теоретического инструментария.

В архитектурной теории работы, использующие понятийный аппарат ООО, стали регулярным явлением. В 2024 году вышел сборник «Object-Oriented Architecture: A Reader» (Routledge) под редакцией Лиама Янга и Марка Фостера Гейджа, который собрал ключевые тексты, применявшие принципы ООО к архитектурной теории и практике. В том же году в журнале «Architectural Theory Review» была опубликована статья Роберта А. Гирдлера «The Quadruple Building: Harman’s Fourfold and the Ontology of Architecture», в которой автор применил хармановскую четверичную структуру к анализу архитектурных объектов, утверждая, что здание одновременно является реальным объектом (отступающим от своего использования), чувственным объектом (данным в восприятии), обладает реальными качествами (своими материальными свойствами) и чувственными качествами (эстетическими эффектами).

В области цифровых технологий и искусственного интеллекта идеи ООО нашли применение в работах, критикующих антропоцентрические модели ИИ. В 2025 году вышла книга Майкла Остина «Alien Intelligence: Object-Oriented Ontology and the Question of Artificial Consciousness» (MIT Press), в которой автор утверждал, что принцип отступления объекта позволяет мыслить возможность искусственного сознания без необходимости определять, обладает ли ИИ внутренним опытом, аналогичным человеческому. Остин писал: «С точки зрения ООО, вопрос о том, обладает ли ИИ сознанием, является неверно поставленным. Вместо этого следует спросить: каково это — быть ИИ? И ответ, согласно принципу отступления, заключается в том, что мы никогда не сможем знать это полностью. Но это не означает, что ИИ не обладает опытом; это означает лишь, что его опыт, как и опыт любого объекта, всегда частично недоступен для других».

В экологической гуманитаристике концепции ООО продолжали использоваться для переосмысления отношения человека к окружающей среде. В 2024 году вышла работа Адама Лоу «Hyperobjects and the Politics of Scale» (Duke University Press), в которой автор развивал идеи Мортона, утверждая, что гиперобъекты требуют новых форм политической организации, не основанных на классических представлениях о суверенитете и территориальности. Лоу писал: «Глобальное потепление не может быть управлено национальным государством, потому что оно не является объектом, локализованным в пространстве и времени. Оно является гиперобъектом, распределенным в масштабах, которые делают невозможными традиционные формы политического действия. Экологическая политика будущего должна учитывать эту онтологическую структуру».

5.5. Современное состояние: единство и многообразие

К 2026 году объектно-ориентированная онтология представляет собой не единую доктрину, а поле пересекающихся исследовательских программ. Можно выделить по меньшей мере три основных направления, сохраняющих идентичность, связанную с исходными идеями движения.

Первое направление — «ортодоксальная ООО» (orthodox OOO), представленная прежде всего Грэмом Харманом и его непосредственными учениками и сотрудниками. Это направление сохраняет верность исходным принципам: отступление объекта, различие между реальным и чувственным, четверичная структура, опосредованная причинность. Основное внимание уделяется метафизической систематизации и полемической защите исходных положений.

Второе направление — «онтикология» (onticology), развиваемая Леви Брайантом и теми, кто разделяет его интерес к ассамбляжам, онтокартографии и синтезу ООО с системной теорией и постструктурализмом. Это направление более открыто к диалогу с новым материализмом и акторно-сетевой теорией, хотя и сохраняет дистанцию по отношению к их реляционистским установкам.

Третье направление — «экологическая ООО» (ecological OOO), представленная Тимоти Мортоном и исследователями, работающими в области экологической гуманитаристики. Это направление сосредоточено на приложении принципов ООО к проблемам окружающей среды, климатического кризиса и нечеловеческой жизни. Гиперобъекты, темная экология и эстетика антропоцена стали ключевыми понятиями этого направления.

Помимо этих трех основных направлений, существуют многочисленные междисциплинарные проекты, использующие понятийный аппарат ООО в архитектуре, теории дизайна, медиаисследованиях, теории искусства и цифровых технологиях. Эти проекты часто не ставят своей целью развитие онтологической теории, а используют ООО как инструментарий для решения конкретных дисциплинарных задач.

5.6. Глобальное присутствие и перспективы развития

К 2026 году объектно-ориентированная онтология присутствует практически во всех регионах мира, где существует академическая философия на европейских языках. Переводы ключевых текстов Хармана, Брайанта, Богоста и Мортона вышли на 23 языках, включая русский, арабский, турецкий, персидский, китайский, японский, корейский. В Китае интерес к ООО особенно высок: в 2024–2025 годах в Пекинском университете и Университете Цинхуа прошли международные конференции, посвященные спекулятивному реализму и объектно-ориентированной онтологии.

В Латинской Америке ООО оказала значительное влияние на философскую мысль, особенно в Бразилии, Аргентине и Мексике. В 2025 году вышел сборник «Object-Oriented Ontology in Latin America» (Palgrave Macmillan) под редакцией Эдуардо Мендосы и Карлоса Альберто Санчеса, в котором авторы исследовали специфику рецепции ООО в латиноамериканском контексте, а также возможности диалога между объектно-ориентированным подходом и латиноамериканской философией освобождения.

В России интерес к ООО, возникший в середине 2010-х годов, сохранялся на протяжении последующего десятилетия. Были переведены и изданы основные работы Хармана, включая «Четверичный объект» (2022), «Объектно-ориентированную онтологию» (2023) и «Имматериализм» (2024). В 2025 году в Высшей школе экономики была защищена первая кандидатская диссертация, полностью посвященная объектно-ориентированной онтологии.

5.7. Итоговые характеристики школы

Подводя итог истории объектно-ориентированной онтологии от ее возникновения в конце 1990-х годов до современного состояния, можно выделить несколько устойчивых характеристик, определяющих ее место в интеллектуальном ландшафте начала XXI века.

Во-первых, ООО сохраняет свою исходную интуицию о фундаментальном отступлении объектов от любых отношений. Эта интуиция, почерпнутая из хайдеггеровского анализа инструментальности, но распространенная на все сущее, остается непересмотренным ядром движения.

Во-вторых, ООО развила сложный понятийный аппарат, позволяющий описывать структуру объектов и их взаимодействия без редукции объектов к их отношениям. Четверичная структура Хармана, онтический принцип Брайанта, гиперобъекты Мортона — все эти концепции представляют собой попытки мыслить объект одновременно как автономный и как находящийся в отношениях с другими объектами.

В-третьих, ООО оказалась необычайно восприимчивой к междисциплинарным приложениям. Интерес архитекторов, теоретиков искусства, медиаисследователей и экологов к объектно-ориентированному подходу свидетельствует о том, что в нем была обнаружена некоторая теоретическая потребность, не удовлетворяемая другими философскими течениями.

В-четвертых, несмотря на интенсивную критику с различных позиций — марксистской, материалистической и т.п., — ООО сохранила способность к концептуальному развитию и ответу на возражения. Полемика, сопровождавшая движение на протяжении всей его истории, не привела к его исчезновению, но стимулировала уточнение и систематизацию исходных положений.

В-пятых, ООО эволюционировала от индивидуального проекта Грэма Хармана к разнообразному полю исследований, в котором сосуществуют различные, иногда конкурирующие версии объектно-ориентированного подхода. Эта диверсификация, с одной стороны, свидетельствует о жизнеспособности движения, а с другой — ставит вопрос о том, что именно сохраняет идентичность ООО как единого философского направления.

Начавшись с переосмысления хайдеггеровского анализа инструментальности, объектно-ориентированная онтология прошла путь от маргинальной диссертационной работы до глобально признанного философского течения.