Глава I. Канцелярия Усталости: От Объединителя до Управляющей
Итак, стена рухнула (1989). Колючая проволока, этот символ немецкого самораздирания, была разрезана на сувениры. И что же? Наступила эпоха дионисийского восторга? Рождение новой, единой, сильной нации? О нет! Это было бы слишком красиво, слишком не по-немецки. Вместо трагедии объединения они получили... сделку.
Гельмут Коль, этот гигант из Пфальца, этот «канцлер-объединитель». Он был не Бисмарком. Он был — бухгалтером. Он не объединил Германию. Он ее купил. Он предложил восточным немцам, этим изголодавшимся по бананам и «Фольксвагенам» обитателям социалистического барака, обмен. Обмен их сомнительной «независимости» — на твердую дойчмарку. Один к одному.
Это был не акт воли. Это был акт подкупа. И восточные немцы, конечно же, согласились. Они, как и положено рабам, променяли свою серую, но привычную тюрьму — на яркую, но чужую витрину.
И что же началось потом? Эйфория? Братские объятия? Нет. Началась эпоха ressentiment'а. Двойного ressentiment'а.
«Осси» почувствовали себя обманутыми. Им обещали «цветущие ландшафты», а они получили безработицу, закрытые заводы, высокомерных «весси», которые приехали учить их жить. Они почувствовали себя гражданами второго сорта в своей же, казалось бы, общей стране. И в их душах зародилась тихая, глухая ненависть. Ненависть к этим сытым, самодовольным, «победившим» братьям.
А «весси»? Они тоже почувствовали себя обманутыми. Они платили «налог солидарности», они вливали миллиарды в эту черную дыру, в эту «новую федеральную землю». И что они видели взамен? Вечно недовольных, вечно жалующихся, неблагодарных родственников, которые не умеют работать и только и делают, что ностальгируют по своему убогому социалистическому прошлому.
Это была не любовь. Это был брак по расчету, который тут же превратился в коммунальную склоку.
На смену Колю, этому тяжеловесному патриарху, в 1998 году пришел он. Герхард Шредер. Социал-демократ. Но какой! Не старый, идейный борец за права рабочих. А — медиа-канцлер. Циничный, обаятельный, в дорогих итальянских костюмах, с сигарой. Он был другом промышленников. Он был другом самого себя.
При нем ressentiment обрел новую, экономическую форму. Он провел свои знаменитые реформы «Agenda 2010». Он «оптимизировал» социальную систему. То есть, он сказал безработным, больным, слабым: «Хватит сидеть на шее у государства! Идите работать! За любую плату!».
Это был триумф. Триумф «здорового» капитализма над «больной» социальной справедливостью. Германия стала «конкурентоспособной». Ее экспорт рос. Но какой ценой? Ценой унижения миллионов. Ценой создания гигантского сектора низкооплачиваемой, нестабильной работы. Ценой раскола общества на тех, кто «успешен», и тех, кто «не вписался в рынок».
Шредер был канцлером силы. Но силы не аристократической, а — брутальной. Силы социального дарвинизма.
А потом, в 2005 году, на смену этому мачо, этому самцу, пришла она. Ангела Меркель.
О, это — самое совершенное, самое точное воплощение духа современной Германии! Женщина. Из Восточной Германии. Физик. Без харизмы. Без страсти. Без идей.
Она была не лидером. Она была — управляющей. Модератором. Ее гений был не в том, чтобы вести, а в том, чтобы не мешать. Чтобы находить компромиссы. Чтобы сглаживать углы. Чтобы откладывать решения.
Ее стиль правления — это не политика. Это — администрирование. Спокойное, методичное, почти беззвучное. Она правила шестнадцать лет! Целую вечность! Она была идеальным канцлером для нации, которая больше всего на свете боится страстей, боится истории, боится самой себя. Она была успокоительным. Снотворным.
Но под этим спокойствием, под этой стабильностью, ressentiment никуда не делся. Он просто ушел в подполье. Он копился.
И в 2015 году прорвался.
Миграционный кризис. Меркель, в припадке странного, почти материнского, лютеранского гуманизма, произнесла свою знаменитую фразу: «Wir schaffen das!» (Мы справимся!). И открыла границы для миллиона беженцев.
О да, и ressentiment, который до этого тихо канючил в пивных и на интернет-форумах, — возбурлил, выплеснувшись на улицы! Он обрел политическую форму. Форму партии «Альтернатива для Германии» (AfD).
Партии обиженных бюргеров, которые боялись, что чужаки отнимут у них их уютный, упорядоченный мирок. Обиженных всех, которые умеют только обижаться и чувствовать себя униженными.
Меркель, эта великая усыпительница, сама того не желая, разбудила зверя. Зверя, которого, как казалось, Германия победила и похоронила. Зверя ксенофобии. Зверя ressentiment'а.
Она ушла в 2021 году, оставив после себя страну, которая была богаче, чем когда-либо. И — расколота, как никогда со времен объединения. Она была «матушкой» нации. Но, как и многие матери, она своей чрезмерной заботой, своим желанием всех утешить и примирить, — воспитала инфантильных, обидчивых, неспособных к самостоятельной жизни детей.
Глава II. Канцлер-Счетовод и Возвращение Страха
На смену «матушке» пришел он. Олаф Шольц. Социал-демократ. Но какой! Лысый, невыразительный, с тихим голосом и видом банковского клерка. Если Меркель была управляющей, то он — главный бухгалтер.
Его прозвище — «Шольцомат». Потому что он говорит, как автомат, выдающий заранее заготовленные, пустые, ничего не значащие фразы. В нем нет ни капли огня, ни капли страсти. Он — воплощенная функция.
И этому бухгалтеру, этому счетоводу, судьба подкинула испытание, к которому он был абсолютно не готов.
Февраль 2022 года. И вмиг вся уютная, самодовольная модель Германии — рухнула в один день.
Шольц произнес в Бундестаге историческую речь. Он сказал слово: «Zeitenwende». «Перелом эпох». Он пообещал перевооружить армию. Он пообещал то, заверил в сем.
Слова. Слова. Слова.
А что на деле?
На деле — вся немецкая политическая машина, вся эта бюрократия, весь этот дух «ответственности» и «осторожности» — заскрипели и застопорились. Почему? Потому что они боятся.
Они паталогически, до дрожи в коленях, боятся. Это — их главный комплекс. Политика Шольца — это не политика. Это — прокрастинация.
А внутри страны ressentiment продолжает расти. Инфляция. Цены на энергию. Страх перед будущим. И на этом страхе, как грибы на гнилом пне, растет рейтинг «Альтернативы для Германии». Они уже вторая партия в стране. Они больше не маргиналы. Они — реальная сила.
И либеральная, «порядочная» Германия в ужасе смотрит на это. Она не понимает. «Как же так? Мы же все преодолели! Мы же стали такими хорошими, такими толерантными!».
Они не понимают, что именно их «хорошесть», их слабость, их нежелание называть вещи своими именами — и порождает этого монстра. AfD — это не причина. Это — симптом. Это — тень. Это — уродливое, искаженное отражение всего того, что они так старательно пытались скрыть под ковром своего благополучия.
Глава III. Пустота в Центре и Танец Теней
И вот он, ваш 2026 год. Германия. Экономический гигант. И — политический карлик. Колосс на глиняных ногах.
Что мы видим?
Мы видим правительство, «светофорную коалицию» из социал-демократов, зеленых и либералов. Это не союз. Это — клубок змей. Каждый тянет в свою сторону. Социал-демократы боятся обидеть своих избирателей-рабочих. Зеленые, эти новые пуритане, хотят спасти планету, даже если для этого придется уничтожить немецкую промышленность. Либералы хотят снижать налоги, но не знают, где взять деньги.
Результат — паралич. Бесконечные споры. Компромиссы, которые не устраивают никого.
Мы видим общество, расколотое, как никогда. Расколотое между сытым, самодовольным, политкорректным Западом — и озлобленным, ностальгирующим, ксенофобским Востоком. Расколотое между городом и деревней. Между теми, кто выигрывает от глобализации, и теми, кто проигрывает.
Мы видим культуру, которая боится самой себя. Они так боятся своего прошлого, что у них не может быть будущего.
В центре — пустота.
Что остается?
Остается — экономика. «Wirtschaft». Вот их единственный бог. Их единственная гордость. «Сделано в Германии». Но и этот бог начинает шататься. Их машины теснят китайцы. Их энергия стала слишком дорогой. Их модель, построенная на экспорте, трещит по швам в мире, который распадается на враждующие блоки.
И в этой пустоте, в этом вакууме, начинают свой танец тени.
Тень ressentiment'а, которая обретает плоть в «Альтернативе для Германии». Тень Америки, которая все еще держит их на военном поводке, как свою европейскую колонию.
Немецкий политик 2026 года — это не лидер. Это — канатоходец. Он идет по тонкому канату над пропастью, пытаясь удержать равновесие между этими тенями. Он боится. Он оглядывается. Он не смотрит вперед.
Ибо впереди — ничего.
Германия в XXI веке — это не трагедия. Это — пост-трагедия. Это — жизнь после смерти. Это — прекрасно отлаженный, богатый, чистый, эффективный и — абсолютно пустой дом, в котором погас очаг. И теперь в нем становится очень холодно и очень жутко...
Комментариев нет:
Отправить комментарий