Штрихи академической философии XXI века

Глава 1: Радикальное наследие и его судьба в философии XXI века

Период с 2000 по 2026 год в истории философии отмечен фундаментальным пересмотром границ того, что считается философским наследием. Если предшествующее столетие прошло под знаком деконструкции канона и критики метафизики, то в XXI веке философское сообщество столкнулось с необходимостью заново определить отношения с двумя категориями авторов: во-первых, с мыслителями, чьи идеи были маркированы как «скандальные» или «опасные» (Маркиз де Сад, Никколо Макьявелли, Макс Штирнер, Фридрих Ницше, Эрнст Юнгер, Мартин Хайдеггер, Готфрид Бенн и др.), а во-вторых, с авторами, традиционно находившимися на периферии академического внимания — писателями фантастического и хоррор-жанров (Говард Филлипс Лавкрафт, Уильям Хоуп Ходжсон, Дэвид Линдсей). В этот же период русская философия, имеющая непрерывную историю, восходящую к IX веку, когда никакой Германии не существовало в природе (она появится через тысячу лет — Пруссия была слабым подобием Новгородской Республики), продолжала развивать собственные оригинальные направления (Соборность, Вертикаль Духа и Власти и др.).

В немецкой философской традиции, представленной Петером Слотердайком (род. 1947), доминирует стратегия, которую можно назвать «асимметричным заимствованием». В трилогии «Сферы» (Sphären, 1998–2004) и в работе «Ярость и время» (Zorn und Zeit, 2006) Слотердайк активно использует концептуальный аппарат Эрнста Юнгера и Карла Шмитта, одновременно дистанцируясь от их политических позиций. В интервью 2012 года Слотердайк сформулировал этот подход: «Юнгер — великий диагност, но плохой врач. Я беру у него диагноз, но отказываюсь от его рецептов». Эта формула позволяет сохранить критический потенциал этих мыслителей, не принимая их политических выводов.

Французская традиция в лице Алена Бадью (род. 1937) и его последователей идет по пути онтологической реабилитации «скандальных» мыслителей. В работе «Бытие и событие» (L’être et l’événement, 1988) и в трехтомном проекте «Логики миров» (Logiques des mondes, 2006) и «Имманентность истин» (L’immanence des vérités, 2018) Бадью разрабатывает онтологию, в рамках которой фигуры Ницше и Штирнера обретают статус предшественников неклассической теории субъекта.

Мартин Хайдеггер (1889–1976) остается наиболее спорной фигурой. Публикация «Черных тетрадей» (Schwarze Hefte, 1931–1941; изданы в 2014 году) вызвала новый виток дискуссии. Эмманюэль Фай в работе «Хайдеггер: инквизиция “Черных тетрадей”» (Heidegger: l’inquisition des «Cahiers noirs», 2014) поставил вопрос о принципиальной неотделимости хайдеггеровской онтологии от его политических убеждений. В ответ Петер Травны в «Хайдеггере и мифе о еврейском мировом заговоре» (Heidegger und der Mythos der jüdischen Weltverschwörung, 2015) продемонстрировал, что конформистские, обывательские воззрения приспособленца и лицемера Хайдеггера имеет специфическую структуру, укорененную в его концепции «техники», и может быть отделен от онтологической составляющей его философии.

Фридрих Ницше (1844–1900) в XXI веке переживает возвращение в политическую философию после периода постмодернистских интерпретаций, сводивших его к иронии и эстетизму. В 2014 году выходит работа Кита Анселла-Пирсона «Ницше как политический философ» (Nietzsche as Political Philosopher, 2014), а в 2021 — «Ницше против политического» (Nietzsche Against the Political, 2021), где восстанавливается радикально-критическое измерение его мысли. Анселл-Пирсон показывает, что ницшевская критика государства и массового общества сохраняет актуальность в эпоху цифрового капитализма.

Одним из наиболее значительных явлений философии XXI века стало включение в академический дискурс авторов, традиционно считавшихся принадлежащими к «низкой» культуре — фантастике и хоррору. Этот процесс во многом связан с возникновением движения спекулятивного реализма, которое оформилось в 2007 году после конференции в лондонском Голдсмитс-колледже, где выступили Кантен Мейясу, Грэм Харман, Рэй Брассье и Иэн Гамильтон Грант.

Центральную роль в этом процессе сыграл Грэм Харман (род. 1968), который в ряде работ, начиная с эссе «Лавкрафт и феноменология ужаса» (Lovecraft and Phenomenology of Horror), опубликованного в первом томе сборника Collapse (2005), усмотрел в лавкрафтовской прозе не литературный ужас, но онтологическое прозрение. Харман пишет: «Гуссерлевскую феноменологию можно сравнить с творчеством замечательного американского писателя, классика фантастической литературы Говарда Филлипса Лавкрафта». Смысл этого сравнения, как показывает Харман, состоит в том, что Лавкрафт описывает мир, где «в порах нашей привычной, домашней, уютной реальности обнаруживает себя зловещая реальность, не просто приходящая из прошлого, но ставящая под вопрос саму связность времени».

В 2012 году вышла работа Хармана «Некрономикон Лавкрафта: очерк о материальном ужасе» (Lovecraft’s Necronomicon: An Essay on Material Horror, 2012), где он развивает тезис о том, что Лавкрафт совершает «критику корреляционизма» — философской установки, согласно которой «единственная реальность, о которой имеет смысл говорить, находится в корреляции с нашим сознанием». Критики этого подхода, в частности Петер Вольфендейл в рецензии 2013 года, указывали на опасность эстетизации онтологии: «Харман превращает ужас в метафизический принцип, что делает невозможным различение между онтологическим утверждением и литературным эффектом».

Кантен Мейясу (род. 1967), первоначально входивший в круг спекулятивного реализма, в 2010–2020-е годы развивает собственную версию «спекулятивного материализма». В 2011 году выходит его «Метафизика и наука о внешнем» (Métaphysique et science du dehors, 2011), а в 2016 — «Число и Сирена» (Le Nombre et la Sirène, 2016). Мейясу развивает концепцию «абсолютного» как того, что может быть схвачено не в интуиции, а в математической дедукции. В отличие от Хармана, Мейясу сохраняет приверженность научному реализму, утверждая, что «математика дает нам доступ к реальности самой по себе, поскольку она схватывает первичные качества, не зависящие от субъективных интуиций» (Après la finitude, 2006, с. 28).

Спекулятивный реализм, возникший в середине 2000-х годов, стал наиболее значительным философским движением первых десятилетий XXI века. Его представители объединены общей идеей: философия имеет ресурс постигать реальность, никак не связанную с нашим сознанием и никак не коррелирующую с существованием человека как сознающего существа. Это своего рода парадокс по отношению к феноменологической традиции, идущей от Гуссерля: спекулятивные реалисты полагают, что если мы всерьез относимся к идее существования мира задолго до человека, то бытие мира никак не коррелирует с человеческим существованием, однако мы все же можем его познавать — познавать спекулятивно.

То, против чего выступает спекулятивный реализм, — это так называемый корреляционизм, некая общая философская рамка, предполагающая, что единственная реальность, о которой имеет смысл говорить, находится в корреляции с нашим сознанием. В этой перспективе Эдмунд Гуссерль оказывается корреляционистом в сильном смысле слова, а Иммануил Кант — в более слабом, поскольку он все-таки утверждал существование вещи в себе, то есть чего-то не коррелирующего с нами, о чем мы, следовательно, не можем ничего знать.

Полемика вокруг спекулятивного реализма развернулась в 2010–2012 годах на страницах журналов Collapse и Speculations. Критики, в частности представитель спекулятивного материализма Адриан Джонстон в работе «Проспективный материализм» (Prospective Materialism, 2012), указывали на риск редукции онтологии к эстетике и на недостаточное внимание к политическому измерению философии. Мейясу в ответ на это в «Метафизике и науке о внешнем» (2011) настаивал на различении между «научным» и «спекулятивным» доступом к абсолютному.

Русская философия в XXI веке, имеющая непрерывную историю с IX века, продолжает развивать собственные школы и направления. Как отмечает доктор философских наук Валерий Евгеньевич Семёнов в статье «Европейская философия в XXI веке: основные тенденции и проблемы» (2023), в современной философии одновременно доминируют диаметрально противоположные направления: с одной стороны, «традиционалистская» тенденция, включающая возрождение метафизики, этизацию, коммуникативизацию, культурологизацию, натурализацию и прагматизацию; с другой — «нонконформистская», включающая экспериментальную философию, постмодернизм и спекулятивный реализм. Русская философия представлена в обеих этих тенденциях.

В 2021 году вышла антология «Русская философия в XXI веке» (Russian Philosophy in the Twenty-First Century: An Anthology) в серии Value Inquiry Book Series издательства Brill (Leiden; Boston) под редакцией Михаила Сергеева, Александра Чумакова и Мэри Тейс. Как отмечается в аннотации, антология впервые предоставляет англоязычному миру доступ к постсоветской философской мысли в России. В отличие от «однообразия» философов советской эпохи и «предвзятости в пользу православного христианства», характерной для философов-эмигрантов, антология предлагает читателям «множество различных позиций в широко разнообразных текстах» — как строго академических философских работ, так и текстов в прикладном, прагматичном формате, посвященных «сложным социальным и политическим вопросам, актуальным культурным темам, а также современной науке и глобальным вызовам».

В ноябре 2025 года в Казанском федеральном университете прошла XII Международная междисциплинарная научно-образовательная конференция «Садыковские чтения», объединившая 85 участников из России и зарубежья. В рамках конференции работала секция «Современная философия: преодоление кризиса теоретичности», где обсуждались трансформации повседневности в условиях цифровизации, коммерциализация знания и ее влияние на университетскую среду, философия войны и мира, новые формы коллективного и индивидуального опыта, а также пределы и риски использования искусственного интеллекта.

В 2025 году доцент Тюменского государственного университета Ярослав Мальцев предложил философскую концепцию «перманентной современности», которая является попыткой ответить на извечные вопросы о том, что есть истина, каковы отношения человека и истины, рассматривая при этом социальную, политическую, культурную стороны жизни. Мальцев утверждает, что трансформация человеческого сообщества состоит из сочетания вневременных и временных форм событий и явлений. Эти формы и процедуры связаны с объектами, которые есть (чистое бытие) и с тем, как они представлены в человеческом разуме (культура); с тем, как это представление трансформируется: что-то фундаментально застывает (цивилизация), что-то постоянно смещается (модерн-постмодерн).

Исследователь формулирует свою позицию: «Перманентная современность — это длительный разворачивающийся во времени диалог человека со временем. Из единичности этих отношений возникает современность, из универсальности для человеческого рода — перманентность, из перманентной современности — культурная изменчивость и многообразие». Эта концепция, опубликованная в «Вестнике Томского государственного университета», представляет собой оригинальный вклад в онтологию времени и философскую антропологию.

Таким образом, философия в первой четверти XXI века представляет собой сложное поле, на котором пересекаются различные стратегии работы с радикальным наследием. В немецкой традиции доминирует асимметричное заимствование, во французской — онтологическая реабилитация, в англо-американской — спекулятивный реализм, включающий в философский канон маргинальных писателей. Русская философия, имеющая тысячелетнюю историю, развивает собственные оригинальные концепции.

Глава 2: Академическая философия и XXI век

Следует зафиксировать, что период с 2000 по 2026 год стал временем не только возникновения новых направлений, но и фундаментальной перестройки отношений между национальными философскими традициями, пересмотра канона и включения в философский дискурс ранее маргинальных авторов. В отличие от предшествующего столетия, где доминировала линия «континентальной» и «аналитической» философии с их внутренними расколами, XXI век характеризуется сближением этих традиций, а также равноправным участием русской, немецкой, французской, американской и других национальных философских школ в общем интеллектуальном пространстве.

Спекулятивный реализм, оформившийся в середине 2000-х годов, стал наиболее значительным философским движением первых десятилетий XXI века. Как отмечается в лекции Александра Погребняка для образовательного портала «Магистерия» (2025), представители этого направления — Кантен Мейясу, Грэм Харман, Рэй Брасье и Иэн Гамильтон Грант — объединены общей идеей: «философия имеет ресурс постигать реальность, никак не связанную с нашим сознанием и никак не коррелирующую с существованием человека как сознающего существа». Критикуя «корреляционизм» — философскую установку, согласно которой единственная реальность, о которой имеет смысл говорить, находится в корреляции с нашим сознанием, — спекулятивные реалисты утверждают, что «если мы всерьез относимся к идее существования мира задолго до человека, то бытие мира никак не коррелирует с человеческим существованием, однако мы все же можем его познавать — познавать спекулятивно».

Объектно-ориентированная онтология, развиваемая Грэмом Харманом, стала одной из наиболее влиятельных ветвей этого движения. Харман, как указывается в лекции, детально рассматривает связь феноменологии Гуссерля с творчеством Говарда Филлипса Лавкрафта, усматривая в лавкрафтовской прозе онтологическое прозрение о мире, где «в порах нашей привычной, домашней, уютной реальности обнаруживает себя зловещая реальность, не просто приходящая из прошлого, но ставящая под вопрос саму связность времени».

Постгуманизм и новый материализм стали другим важным направлением. Как отмечает Максимилиан Неаполитанский в книге «В чем истина?» (2024), «постгуманизм как мировоззрение продолжает линию, начатую Ницше в конце XIX века» и «утверждает конец исключительности человека в этом мире». В рамках этого направления работают Карен Барад, Рози Брайдотти, Донна Харауэй, предлагающие переосмыслить отношения между материей и значением, природой и культурой, человеком и не-человеческим.

Политическая философия в XXI веке развивается в русле переосмысления наследия Карла Шмитта и возрождения интереса к понятию «политического». Джорджо Агамбен в проекте Homo sacer разрабатывает концепцию «голой жизни» и «чрезвычайного положения» как парадигмы современного управления. Роберто Эспозито в трилогии Communitas, Immunitas и Bios развивает концепцию «иммунитета» как парадигмы политического устройства. Ален Бадью в трилогии «Бытие и событие», «Логики миров» и «Имманентность истин» предлагает онтологию, в которой истина понимается как событие, не сводимое к дискурсивным практикам.

Доктор философских наук Эльвира Спирова в рецензии на антологию «Русская философия в XXI веке» (2021) отмечает: «Русская философия, с одной стороны, глубоко укоренённая в культурной традиции, а с другой, впитавшая новомодные западные веяния, продолжает сохранять самобытные черты, представленные оригинальными философскими школами и выдающимися именами». Антология «Русская философия в XXI веке» (Russian Philosophy in the Twenty-First Century: An Anthology), изданная в 2021 году в серии Value Inquiry Book Series издательства Brill под редакцией Михаила Сергеева, Александра Чумакова и Мэри Тейс, стала важной вехой, впервые представив англоязычному миру постсоветскую философскую мысль. Как подчеркивается в аннотации, в отличие от «однообразия» философов советской эпохи и «предвзятости в пользу православного христианства», характерной для философов-эмигрантов, антология предлагает читателям «множество различных позиций в широко разнообразных текстах» — как строго академических работ, так и текстов в прикладном, прагматичном формате, посвященных сложным социальным и политическим вопросам, современной науке и глобальным вызовам. В антологии представлены работы Павла Гуревича, Вадима Межуева, Валерия Подороги, Сергея Хоружего и других ключевых фигур русской философии.

В 2015 году вышел энциклопедический словарь «Философы современной России» (3-е издание) под редакцией М.В. Бахтина, изданный Петровской академией наук и искусств. Словарь включает 860 статей о современных философах, ученых, деятелях науки, культуры и образования, содержащих биографические и библиографические сведения, отражающие состояние российской философской науки. В издании представлены также биографии мыслителей Украины, Белоруссии, Молдавии, Казахстана, Киргизии, Узбекистана, Азербайджана, Грузии, Абхазии, Южной Осетии. 

В 2024 году вышел первый номер информационно-аналитического журнала «Философия» ИНИОН РАН, где представлены обзоры по актуальным направлениям: неосхоластика во второй половине XX – начале XXI века (Ю.А. Кимелев), этические аспекты разработки искусственного интеллекта (О.В. Летов), новые концепции в современной англоязычной философии науки, классификация видов межрелигиозного диалога (С.В. Мельник), а также обсуждение определений экстремизма и терроризма на страницах журнала Topoi (А.В. Думов). Это издание фиксирует актуальное состояние философских исследований в России и их включенность в международный контекст.

Монография «Западная философия конца XX – начала XXI в. Идеи. Проблемы. Тенденции» (под ред. И.И. Блауберг) рассматривает ряд проблем, ставших предметом осмысления в западной философии последних десятилетий, в том числе дилемму универсализма и культурно-исторической обусловленности философского знания, проблему признания, квантовый подход к сознанию. Авторы предприняли попытку выявить новые тенденции в философской мысли Франции, Германии, США, исследуя концепции позднего Жака Деррида, Алена Бадью, Поля Рикёра, Андре Конт-Спонвиля, Акселя Хоннета. Один из ведущих представителей американского неопрагматизма Ричард Бернстайн рассказывает о современных дискуссиях по поводу прагматизма.

Курс лекций М.Д. Купарашвили «Лекции по современной философии: Модернизм» (2023) рассматривает философские течения от кризиса рационализма, Дильтея, Гуссерля, Рикера до Рорти, Камю, Фромма. В структуре курса представлены герменевтика и философия имени (включая русских мыслителей — П. Флоренского, С. Булгакова, В. Эрна, Г.Г. Шпета, А.Ф. Лосева), метафизика и философия жизни (Ницше, Дильтей, Зиммель, Бергсон, К.Н. Леонтьев), феноменология, аналитическая философия, прагматизм, экзистенциализм (Кьеркегор, Лев Шестов, Николай Бердяев, Карл Ясперс, Мартин Хайдеггер, Габриэль Марсель, Жан-Поль Сартр, Альбер Камю) и фрейдизм. 

Философия в первой четверти XXI века представляет собой сложное поле, на котором пересекаются различные национальные традиции, каждая из которых вносит оригинальный вклад в общую дискуссию. Спекулятивный реализм и объектно-ориентированная онтология предложили новые ответы на старые вопросы о реальности и познании, включив в философский дискурс ранее маргинальных авторов. Постгуманизм и новый материализм пересмотрели место человека в мире. Политическая философия вернулась к осмыслению суверенитета, иммунитета и чрезвычайного положения. 

Глава 3: Философия перед лицом глобальных вызовов — цифровая трансформация, антропологический кризис и новые онтологии

Завершающий период первой четверти XXI века стал временем, когда философия оказалась вынуждена отвечать на вызовы, которые ранее казались уделом научной фантастики. Экспоненциальное развитие искусственного интеллекта, цифровая трансформация всех сфер человеческой жизни, а также геополитические потрясения — всё это поставило перед философской мыслью вопросы, требующие не просто теоретического осмысления, но и выработки практических ориентиров. В этот период окончательно оформляется тенденция, наметившаяся в предыдущие десятилетия: философия перестаёт быть исключительно академической дисциплиной и становится инструментом навигации в мире, где границы между человеческим и технологическим, реальным и виртуальным, естественным и искусственным стремительно размываются.

Одним из наиболее значительных концептуальных ответов на вызовы современности стала разработка отечественными и зарубежными исследователями идеи «нового осевого времени». Как отмечает К.С. Голиков, младший научный сотрудник сектора междисциплинарных проблем научно-технического развития Института философии РАН, в статье «“Новое осевое время”: действительно ли это так?», опубликованной в «Вестнике Северного (Арктического) федерального университета» в ноябре 2025 года, последние три десятилетия характеризуются «возвратом к использованию отечественными и зарубежными учеными концепции “осевое время”, но уже в ее новых смысловых конфигурациях». Если исходная концепция описывала духовно-исторический исток эволюции человечества в период между 800 и 200 годами до нашей эры, то современные исследователи говорят о наступлении «второго осевого времени» (Second Axial Age), связанного с радикальными технологическими и антропологическими трансформациями.

Голиков предлагает два методологических подхода к анализу текущей ситуации: компаративистско-феноменологический и ритмокаскадный. Особое значение в его работе приобретает гипотеза техно-гуманитарного баланса, развиваемая в трудах А.П. Назаретяна и В.Г. Буданова. Согласно этой гипотезе, «идеальное соотношение между уровнем развития технологий и уровнем психологической зрелости человечества может быть обеспечено за счет ориентации на золотое сечение, в т. ч. в эволюционно-динамическом аспекте в виде последовательности Фибоначчи». Современная пограничная ситуация цифровизации и экспоненциального развития искусственного интеллекта, по мысли автора, «ставит перед человеком предельные вопросы о том, что он представляет из себя как духовно-нравственное существо».

Главный вывод Голикова связан с осознанием остроты текущей экзистенциально-исторической ситуации, которая «поднимает вопрос о новой онтологии человека, реализующейся в многообразии форм миров его внутреннего опыта, поддающихся копированию машиной только исключительно механистическим путем». Этот тезис перекликается с идеей «нового осевого человека», обсуждаемой в работах И.А. Бирич и других исследователей, и указывает на фундаментальный антропологический сдвиг, происходящий на наших глазах.

Вопрос о том, что происходит с человеческой субъективностью в эпоху цифровых технологий, становится центральным для философской мысли середины 2020-х годов. В статье «The New Unified Philosophical Frontier», опубликованной в непальском издании The Rising Nepal в июле 2025 года, формулируется тезис о возникновении «алгоритмического Я» (algorithmic self) — «динамичной идентичности, формируемой потоками данных, личными предпочтениями и предсказательными обратными связями». Автор подчеркивает, что «когда постмодернисты 1960-х годов искусно распутывали нити человеческой реальности, 2020-е годы требуют от нас исследования куда более странного ландшафта — обширной вселенной цифровой онтологии».

Ключевым понятием этого нового философского ландшафта становится «не-человеческая агентность» (non-human agency). Интеллектуальные системы действуют и влияют на нашу жизнь с автономией, заставляющей переосмыслить само понятие агентности как разделенной между органическими и синтетическими сущностями. В этом «ко-эволюционном танце человеко-ИИ-взаимодействия», как пишет автор, «мы смещаемся от положения хозяев наших инструментов к положению партнеров в глубоком диалоге с нашими творениями». Это сближение ведет к новой проблемной области — «машинной морали» (machine morality), требующей осмысления этических территорий нашего сосуществования с интеллектуальными системами.

Особое внимание уделяется феномену «не-сознательного мышления» (non-sentient thought) — «чуждого интеллекта, действующего в системах, которые демонстрируют когнитивные способности без сознания». Этот феномен, как отмечается в статье, «побуждает нас размышлять о том, что значит быть человеком и “быть” вообще». В области эпистемологии это приводит к необходимости разработки «синтетической эпистемологии» — «рамки для постижения истин, рожденных без человеческого разума», и «алгоритмической эпистемологии», направленной на дешифровку этих новых нечеловеческих способов познания.

Проблематика трансформации человеческой природы в эпоху цифровых технологий становится предметом систематического анализа в русской философской мысли. В статье Я.В. Бондаревой и Г.А. Жаворонковой «Формирование новой социальной реальности (гуманизм vs искусственный интеллект)», опубликованной в журнале «Современные философские исследования» в 2025 году, дается характеристика основных трансформационных особенностей современных социальных взаимоотношений, связанных с «коррозией идеи гуманизма, тенденцией потери человеком своей идентичности и отчуждением от своей сущности».

Авторы статьи, работающие в Государственном университете просвещения, устанавливают, что «новая социальная реальность неразрывно связана с цифровой революцией, которая не только породила идеи трансгуманизма, но и повлияла на практические изменения человека как биологического существа». Глубинные трансформации, по их мысли, связаны с воздействием информации на сознание и память людей. Одним из наиболее тревожных симптомов они называют замену реальных форм общения между людьми блогерством как общением с виртуальным искусственным субъектом. Финальный вывод исследования звучит как диагноз: «современная социальная реальность – это становление цифрового человека и цифрового общества как проявление псевдогуманизма».

Эта диагностика перекликается с более широкой дискуссией о судьбе гуманистической традиции. В статье В.Т. Фаритова «The crisis of Christian culture and ways to overcome it: C.G. Jung and F. Nietzsche», опубликованной в Самарском государственном техническом университете в 2025 году, рассматривается, как наследие Ницше и Юнга может быть использовано для осмысления современного духовного кризиса. Фаритов отмечает, что «современная постметафизическая философия по праву именуется постницшеанской ввиду значительного влияния и большого количества рецепций и интерпретаций наследия мыслителя». 

В коллективной монографии «Dialectic of Digital Enlightenment: Reclaiming Radical Philosophy for Our Times», представленной в августе 2025 года, ставится задача освободить одиннадцать европейских философов — от Канта и Гегеля до Хоркхаймера, Адорно, Блоха, Беньямина, Фромма, Маркузе, Хабермаса и Маркса — из «тюрьмы евроцентричных традиций знания». Авторы утверждают, что «цифровое просвещение следует по стопам европейского Просвещения, подрывая творческий потенциал труда и его коллективные основания во имя цифровой революции», что создает благоприятные условия для «капиталистической консолидации, часто за счет людей и планеты».

Выходом из этой ситуации провозглашается необходимость «радикальной переоценки и деколонизации обусловленных ИИ евроцентричных технологических трансформаций», чтобы обеспечить «цифровую цивилизацию, свободную от отчуждения, основанную на коллективных основаниях человеческой жизни и сознания». Этот призыв к «коллективному сознанию» перекликается с выводами К.С. Голикова о необходимости «интегральной этики человеческого общежития, укорененной в опыте человека и включающей множественность конфессий».

Подводя итог, можно выделить несколько определяющих тенденций. Во-первых, философия становится инструментом навигации в условиях глобальной неопределенности, отвечая на вызовы, связанные с экспоненциальным развитием технологий и трансформацией человеческой природы. Во-вторых, оформляется новая онтология, учитывающая существование нечеловеческих агентов (искусственного интеллекта, алгоритмических систем) и требующая пересмотра традиционных понятий субъекта, сознания и агентности. В-третьих, русская философия продолжает сохранять самобытные черты, предлагая собственные концептуальные решения (синергийная антропология, концепция «нового осевого времени», техно-гуманитарный баланс).

Как формулирует К.С. Голиков, «пограничная ситуация цифровизации и экспоненциального развития искусственного интеллекта ставит перед человеком предельные вопросы о том, что он представляет из себя как духовно-нравственное существо». Ответы на эти вопросы еще только предстоит найти, но сам факт их постановки свидетельствует о том, что философия в XXI веке сохраняет свою критическую функцию и способность быть голосом рефлексии в эпоху радикальных трансформаций.

Глава 4: Философия в XXI веке — итоги и перспективы на пороге 2026 года

В апреле 2023 года в «Доме А.Ф. Лосева» состоялся международный круглый стол «Владимир Соловьев и будущее русской философии», посвященный 170-летию со дня рождения философа. Организатором выступила редакция журнала «Вопросы философии» при участии «Дома А.Ф. Лосева — научной библиотеки и мемориального музея» и научного проекта «Литература сквозь призму философии: история русской лирики в эстетике Вл. Соловьева» (ИМЛИ РАН). В обсуждении приняли участие философы, историки философии, филологи, в центре внимания которых оказались вопросы значения философских идей Владимира Соловьева для осмысления тенденций современной русской философии; актуальность метафизики «всеединства» и современная эпистемология науки; актуальные смыслы софиологии Соловьева; вклад философа в развитие «русского метафизического языка»; социально-философская доктрина Соловьева и ее современные интерпретации; «соборность» как проблема русской философии; а также значение эстетических идей Соловьева для осмысления литературного процесса. Стержнем дискуссий, завязавшихся при обсуждении указанной тематики, стал вопрос о конкретной роли Вл. Соловьева в становлении русской философии.

В 2025 году вышла монография философа, историка философии Анны Резниченко «От символа к событию: русская философия в поисках имени и лица» (М.: РГГУ, 2025). Как отмечает Александр Марков в рецензии для журнала «Знамя», автор с самого начала дезавуирует два предрассудка: провинциализирующий нарратив о «заимствованиях» и спекулятивный миф о полной «самобытности» русской философии, предлагая вместо них строгую аналитическую триаду specificum (особенное), realia (реальное) и realiora (более реальное, сущностное). Перестав быть отвлеченными понятиями, они принимаются как инструменты анализа самой ткани культурной и личной жизни. Резниченко предлагает рассматривать русскую мысль как полноправную и динамичную часть общеевропейского философского процесса, которая говорит на универсальном языке метафизики, но с собственным акцентом. Онтология символа (Флоренский, Вяч. Иванов) закономерно переходит в проблему философии языковых выражений (Сергий Булгаков) и «симфонической личности» (Карсавин), а та, в свою очередь, — в проблематику события.

В центре монографии — тезис о драматической и уязвимой темпоральности культурных событий, согласно которому максимальным, хотя и скрытым воздействием обладают незавершенные проекты и несбывшиеся смыслы. Резниченко анализирует самобытность улицы Карла Росси в Петербурге, менявшей и символическое наполнение, и имя, и порядок событий (театральность и театрализация Петербурга), но оставшейся философским кристаллом самостоятельного выстраивания высокой культуры в России. Ссылаясь на Клода Романо и Владимира Бибихина, автор предлагает время от времени уметь вычитать из события его неизбежную катастрофичность, оставляя перспективу выхода к горизонту смыслов через упорное возведение не только здания культуры, но и пробелов между корпусами.

В статье Бена Вударда «Безумная спекуляция и абсолютный ингуманизм: Лавкрафт, Лиготти и weirding философии», опубликованной в журнале «Логос», ставится вопрос о том, как переопределить границу между безумием и рациональным. Вудард начинает рассуждение о том, каким может быть способ выхода к абсолюту, или, как он его называет, к «Великому Внешнему». Теоретический проект Иммануила Канта, с его «юридическими» нормами, становится первым объектом критики, на примере которого показана слабость позиции, разделяющей безумное и рациональное. Кант выстраивает систему «круговой обороны» от безумия, которая позволила бы однозначно различить философию и бред безумца, но результатом становится невозможность философии говорить о реальности как она есть.

Вудард показывает, что проект спекулятивного реализма выстраивает себя в оппозиции проекту Канта, обещая доступ к «Великому Внешнему», но тогда он должен как-то ответить на проблему безумия. Вместо перехода к «безумной спекуляции», к теоретической вседозволенности, свойственной многим последователям Жиля Делёза и Феликса Гваттари, стремящимся разрушить нормы мышления и таким образом избавиться от нормативности, Вудард мобилизует тексты Томаса Лиготти и Говарда Лавкрафта для двойной атаки на бастион антропоцентризма. Лавкрафт выступает представителем «шогготического материализма», оперирующего ужасом бесформенного, а Лиготти — «чревовещательного идеализма», указывающего на ужас неустранимости сознания.

Таким образом, weird fiction становится не литературным оправданием безумия, позволяющим пуститься в погоню за красивыми образами, исключая практически любой смысл, но важным инструментом в теоретическом обосновании внешнего как такового. Последнее достигается не за счет изменения состояния сознания или иных способов истязания языка и тела, но, напротив, в выхолащивании работы с текстом, который сам по себе занимает позицию «извне» по отношению к читателю. Этот подход демонстрирует, как ранее маргинальные авторы становятся не просто объектами философской интерпретации, но активными участниками переопределения границ философского дискурса.

12 ноября 2024 года в Институте философии РАН прошла Международная научная конференция «Новый гуманизм: сохранить человека в мире глобальных опасностей и угроз», посвященная 95-летию со дня рождения академика И.Т. Фролова (XXIV Фроловские чтения). Программа конференции зафиксировала ключевые темы, волнующие философское сообщество в середине 2020-х годов: академик РАН В.А. Лекторский выступил с докладом «Гуманизм против транс-гуманизма. Прогноз и проект»; член-корреспондент РАН В.И. Данилов-Данильян — «Сохранить человека = устойчивое развитие»; доктор математических наук Г.Г. Малинецкий — «Человек и мир в точке бифуркации»; доктор философских наук С.А. Смирнов — «От идеи человека — к Институту Человека»; доктор философских наук И.Ф. Кефели и О.В. Плебанек — «Цифровой гуманизм: это серьезно или дань моде?».

Значительное место в программе заняли доклады о влиянии искусственного интеллекта на человеческую идентичность: доктор технических наук А.А. Грибков — «Рождение субъектности у искусственного интеллекта: фантастика или реальная угроза?»; доктор философских наук Б.И. Пружинин и Т.Г. Щедрина — «Человечность естественная и искусственная: к истокам антропологического кризиса XXI века»; доктор философских наук О.В. Попова — «Нейронауки, ИИ и проблемы биоэтики»; кандидат медицинских наук М.А. Пронин и кандидат технических наук О.Н. Раев — «Редактирование личности человека средствами технологий виртуальной реальности: цели, результаты, паразитные эффекты». 

Показательным является случай Макса Штирнера (1806–1856), чья философия «Единственного» в 2020-е годы становится предметом переосмысления в контексте критики цифрового отчуждения и алгоритмического управления. Фридрих Ницше (1844–1900) продолжает оставаться ключевой фигурой для осмысления кризиса гуманизма и поисков нового человека. Мартин Хайдеггер (1889–1976), несмотря на продолжающуюся полемику вокруг «Черных тетрадей», остается центральным автором для философии техники и критики антропоцентризма. В русской философии обращение к этим авторам происходит через включение их идей в контекст собственной традиции, как это показано в работе Резниченко на примере влияния идей Павла Флоренского на европейскую философию через посредничество Евсея Шора, участника фрайбургских семинаров, который пересказал Хайдеггеру флоренское понимание ἀλήθεια — истины как несокрытости.

Глава 5: Глобальная философская сцена: новые концепты и направления

3 февраля 2026 года в Институте философии Российской академии наук состоялся доклад кандидата философских наук К.С. Голикова «Открытость истории и единство человечества в Новое осевое время», посвященный осмыслению текущей глобальной ситуации. Центральным объектом анализа становится уникальная «пограничная ситуация», в которую сегодня поставлено человечество. Ее источником выступает не столько политическая или экономическая нестабильность, сколько фундаментальный антропологический вызов, порожденный цифровизацией и экспоненциальным развитием искусственного интеллекта. Эти технологии ставят под вопрос традиционные онтологические границы, заставляя вновь и предельно остро задаваться вопросами: «Что есть человек?», «В чем заключается его уникальность как духовного и нравственного существа?», «Что остается за пределами алгоритмической воспроизводимости?».

Главный тезис доклада заключается в следующем: преодоление кризиса Нового осевого времени лежит не в области технологической оптимизации, а в плоскости сознательного конструирования новой онтологии человека. Эта онтология должна быть основана на признании абсолютной ценности и нередуцируемой сложности внутреннего мира личности — многообразия «миров внутреннего опыта», которые машина способна имитировать лишь внешним, механистическим образом, не постигая их экзистенциальной глубины и смысловой наполненности.

В марте 2024 года издательство MIT Press выпустило коллективную монографию «Contemporanea: A Glossary for the Twenty-First Century» под редакцией Михаэля Мардера и Джованбаттисты Тузы. Как отмечается в аннотации, это «новая междисциплинарная коллекция, переосмысляющая наш настоящий момент и предвосхищающая ключевые концепции, которые будут формировать и направлять XXI век». В сборнике представлены перспективы широкого круга заметных мыслителей в области философии, экологии и культурных исследований, а также художников со всего мира, включая Славоя Жижека, Тимоти Мортона, Дениз Феррейру да Силву и Вандану Шиву, которые описывают концепции, определяющие траекторию этого столетия — от мирового государства до ядерного табу, от автоматизации до теслаизма, от растительной сексуальности до арахномантии, от экотравмы до резонансов.

Редакторы объясняют, что этот век, на сегодняшний день, укоренился в обломках предшествующего столетия, чьи революции и борьба не смогли трансформировать наше время. И, подобно тому как политические события начала XXI века оживили и перетасовали события предшествующей эпохи, философские тенденции стремились вдохнуть новую жизнь в мертворожденные «-измы» прошлого — реализм, витализм, логицизм, материализм, эмпиризм, критицизм, добавляя прилагательное «новый», а иногда и «радикальный». Чтобы артикулировать иное будущее, полагают авторы, необходим иной язык.

В марте 2025 года в «Вестнике Северного (Арктического) федерального университета» вышла статья Е.Ю. Воробьевой (Сибирский институт бизнеса и информационных технологий) «Расширение социокультурного континуума: экзистенциальные вызовы будущего в контексте аксиологии». Автор утверждает, что включение в социокультурный континуум агентов природного мира и сферы искусственного разума подталкивает к пересмотру ценностей, составляющих аксиологическое ядро цивилизации. Ревизия гуманистического идеала и антропоцентрического мировоззрения, в свою очередь, заставляет переосмысливать нормы права, политики и человеческого бытия вообще.

Проекты будущего предлагают выстраивание систем, обеспечивающих равенство ценностных установок для всех разумных существ, всех живых существ и некоторых неживых существ, имеющих значимость. Идеальный образ человека, таким образом, дополняется нечеловеческими характеристиками, что приводит к мысли об антигуманистической его направленности. Равенство расширенного круга субъектов аксиологии скрывает ловушки возникновения новых неравенств, и в том, какое место займет в созданной иерархии ценностей человек, заключается экзистенциальный вызов будущего.

Юрий Николаевич Фофин (Челябинская областная писательская организация Союза писателей России) в статье «Предельные времена: социально-антропологические тенденции современности в зеркале философии и искусства» (2025) отмечает, что в конце XX и первые десятилетия XXI века человечество переживает множество кризисов, указывающих на неизбежность перехода в некое принципиально новое качественное состояние. Прежняя модель развития, кульминацией которой стала современная «техногенная цивилизация», уже исчерпала имеющийся потенциал и приближается к пределу своих возможностей.

В результате проведенного анализа определяются две альтернативные социально-антропологические тенденции, вызревавшие в современной культуре на протяжении последних 100 лет. Первая является доминирующей и выражает инструментальную редукцию человека к средству. Вторая, акцентирующая универсализацию человека в качестве цели общественного развития, пока остается более слабой. В данном контексте перспектива радикального преобразования естества человека средствами науки представляется вполне осуществимой. Именно эту перспективу отстаивают сторонники трансгуманизма. Искусство же, напротив, убедительно демонстрирует предельный антигуманизм их позиции.

В контексте глобальных философских дискуссий важное место занимает наследие Ричарда Рорти (1931–2007), основателя направления «философия будущего». Согласно Рорти, основной вопрос философии, как он формулируется в классической традиции («Что есть сущее?», «Что есть человек?»), является незаконным и не относящимся к реальным проблемам, с которыми сталкивается философия в наше время. Вместо поиска истины Рорти предлагает вопрос «кто мы?» — вопрос причисления себя к определенному сообществу, для которого «ктойность» определяет правила общежития, благодаря которым это общество существует. Философия, в этом понимании, есть не столько познание вечных истин, сколько проектирование будущего. 

Философия в 2025–2026 годах, подводя итог первой четверти XXI века, представляет собой сложное поле. На пороге 2026 года философия сохраняет свою способность быть голосом рефлексии в эпоху радикальных трансформаций, отвечая на вызовы, которые ставят перед человечеством цифровизация, развитие искусственного интеллекта и трансформация антропологического статуса человека.